Повесть по мотивам рассказа «Билет на один день детства». Детство проходит безвозвратно, и в памяти остаются только чудные воспоминания о той счастливой поре. Но что если вдруг появится шанс попасть туда хоть на один день? Я не думаю, что кто-нибудь откажется. Что может случиться в этот один день? Как вы его проведёте? Эта история навеяна игрой воображения, но в основу положен реальный случай из моей жизни.
Догонять поднимающийся лифт то ещё развлечение. Мне и Олегу Жихареву места в кабине не досталось и, проклиная её маленькие габариты и внушительных напарников, мы несёмся вверх по лестнице. На площадку последнего этажа выскочили одновременно с открывающимися створками лифта.
— Однако! — удивленно покачав головами, вывалились ребята.
— В следующий раз побежите вы, — выдыхает Олег, — для фигуры полезно.
Легких и Любшин смеются и поднимаются по лестнице, ведущей на крышу.
— Что там? — спрашиваю остановившихся ребят.
— Закрыто тут, — гудит Андрей.
Только я собрался доложить о проблеме, как что-то треснуло, и дверь распахнулась.
— Уже открыто, — хмыкает Любшин, откидывая сломанный замок. Ворвавшийся в душный подъезд, свежий ветерок принёс облегчение.
Тут, на крыше, обалденная прохлада, а в подъезде духота и смрад. Не завидую штурмовой группе, что засела на лестничной площадке.
Быстро готовим альпинистские веревки.
Наша задача — обеспечить прикрытие с тыла, а именно — контроль окна девятого этажа, выходившего на противоположную сторону жилой высотки и, если необходимо, штурм через него. Другие группы расположилась комфортнее нас — они сидели на другой стороне дома, в лоджиях квартир этажом выше. Им штурмовать по трём путям — в лоджию, в окна, смежной комнаты и кухни. Остальные, готовясь к штурму, скучились на узкой площадке у двери квартиры.
Пристегнувшись к веревке, я подошел к краю и глянул вниз. Жихарев стоит в двух метрах. Паша Легких и Андрей Любшин пойдут вслед за нами.
— Прошу сударь, — куртуазно кланяясь Жихареву, повожу рукой за край парапета, — уступаю вам право первому сделать шаг в бездну.
— Ну что вы, мсье, — так же шутовски кланяется тот, — только после Вас.
— Кончайте паясничать, мужики, а то сейчас Белкин зарявкает.
Любшин как сглазил — в гарнитуре зашипело, и рация голосом подполковника Белкина спросила:
— Там, наверху, чего телепаетесь? «Стена-пять», «Стена-шесть», ускорьтесь.
— Вас понял «Штаб», ускоряемся, — ответил я в рацию и, посмотрев вниз, пробормотал, — вот только быстрей десяти «же», ускориться никак не смогу.
— Придётся спускаться медленно и печально, — усмехнулся Олег, — ну что, вперёд?
Только мы шагнули к парапету, как зашипела рация:
— Внимание! «Стена-семь», «Стена-восемь», вернуться на исходную. «Стена-пять», «Стена-шесть», работаете одни.
Чёрт, чего это Белкин ребят отзывает? Запрашиваю по рации:
— «Штаб», вы уверены?
— Уверен, — резко ответил Белкин, — к вам направляется более худая замена.
Мы переглянулись. Легких и Любшин смотрят на друг друга, оценивая — прошел бы он через створ окна, или нет. По лицам видно, что если надо, то ребята влезли бы и в кроличью нору, но раз командир приказал, значит надо идти вниз. Они шумно вздыхают и снимают свои бухты, оставляя их пока на крыше.
— Ладно хоть надо вниз, а не вверх, — ворчит Андрей, — Паш, давай на лифте?
— Не, командир сожрёт, пешком спустимся.
Они уходят, а мы вынимаем ОЦ-27 «Бердыш», дослаем патроны и, поставив на предохранители, убираем их в кобуры.
— Вперёд?
— Вперед.
Стукнувшись шлемами, разошлись на два метра и заскользили по «перилам» вниз. Опустились до десятого этажа и зависли рядом с окном.
— Уточнение обстановки и доклад, — прозвучало в наушниках.
— «Гнездо-раз», готов.
— Я «гнездо-два», готов.
— «Гнездо-три», готов…
Докладывали снайперы, контролирующие окна и лоджию на восточной стороне дома.
— «Гнездо-девять», готов. Западное окно даёт блик.
— «Гнездо-десять» подтверждаю, видимость ноль. Солнце бликует.
Это уже снайперы с нашей стороны, сидящие в здании напротив. Хреново, раз они не видят, что творится в комнате.
— «Стена пять и шесть», что у вас? — Это уже нам.
— «Стена-пять» готов, — доложил Жихарев.
— «Стена-шесть» готов. — Сказал я в микрофон и покосился в близкое окно десятого этажа, где на подоконнике сидела кошка и пялилась на меня.
— Понял вас. Ждите.
Сдвинул очки на шлем и подставил лицо ветерку. Когда ещё наше начальство решит задачу со многими неизвестными? Покосился на Жихарева, тот тоже «прохлаждался». Кошка потеряла ко мне интерес и начала умываться.
— Хоть бы удачу намыла.
— Что? — Не расслышал Жихарев.
Показал ему на окно.
— А, понял.
Наконец рация ожила:
— Внимание, «Гнездо-пять», «Гнездо-шесть» контроль, «Стена пять и шесть» поставить «глаз».
Мы с Олегом переглянулись. Предстояло незаметно установить маленькую, но весьма многофункциональную камеру на стекло окна. Такие же камеры имели другие группы, но там мешали газеты, наклеенные на стёкла изнутри.
— Серёг, я ставлю «глаз», ты прикрываешь.
— Добро. — Ответил я и сказал в микрофон: — «Штаб», ставим «глаз».
Спускаемся к девятому этажу и переворачиваемся. Я замираю в полутора метрах выше окна, прицелившись из пистолета. С другой стороны, завис Жихарев, держа в руках камеру-таблетку. Он протянул руку и быстро прилепил камеру к стеклу, в самый верхний угол. Затем мы отодвигаемся от окна в стороны. Я докладываю «Штабу»:
— «Глаз» установлен.
— Понял вас.
