– Добрый вечер, – Аверин сперва здоровается со мной и галантно наклоняет голову. – Кажется, мы не знакомы.
– Это Полина, – Марков представляет меня. – Моя невеста.
– Очень приятно. – Аверин протягивает ладонь и невесомо касается моих пальцев. – Меня зовут Нил, я партнер Стаса.
– Партнер? – Марков щурится. – Ты вдруг вспомнил это слово?
– У меня остались акции. С недавних пор я не участвую в делах НилИнвест, но я читаю отчеты.
Аверин украдкой смотрит в мою сторону, и я понимаю, что он проверяет, заскучала дама или нет. Он вообще производит впечатление строгого джентльмена – сдержанный, закрытый, но с теплым взглядом.
– Зачем ты здесь? – а вот Марков давит, он говорит с позиции силы, выбирая агрессивные интонации.
В этот момент я осознаю, что впервые вижу его в момент мужского соперничества. Именно мужского. Я наблюдала, как Марков справлялся с конфликтами с бывшей женой. Он злился, разрушал целые города одним взглядом, но снова и снова сдерживался. А тут проглядывает его хищная натура. Он говорит совершенно другим голосом, так что по моей спине вот-вот побегут мурашки, а его харизма ощетинивается стальными гранями.
– Обычное любопытство, – отвечает Аверин, он продолжает изображать легкий светский разговор, не реагируя на тон Маркова. – Или ты думал, что заберешь у меня компанию и на этом всё закончится? По крайней мере, я заслужил место в первом ряду.
– И на что ты собрался смотреть?
– На то, как НилИнвест окажется тебе не по зубам.
После этих слов Аверин вновь обращается ко мне. Он вежливо улыбается, произносит дежурный комплимент и прощается.
– Полина, вы же хорошо узнали этого человека? – шутливо произносит он напоследок. – Прежде чем соглашаться на брак.
– Конечно, – отвечаю с улыбкой.
– Тогда я спокоен.
Нил уходит. Но его голос обладает удивительной силой, он отдается эхом где-то очень глубоко и делает меня рассеянной. Я пытаюсь собраться, чтобы познакомиться с другими гостями. К счастью, Стас мастерски ведет беседу и помогает мне. Он заранее касается моей ладони, чтобы я успела прислушаться и придумать правильный ответ. Так проходит несколько минут, и я, наконец, вливаюсь. Ко мне возвращается четкость восприятия, но вместе с ней приходит тревога.
Я замечаю кое-что большее. Взгляды некоторых гостей сложно назвать воспитанными. С таким же успехом можно лежать на операционном столе под специальным беспощадным освещением. Когда я поворачиваю голову, люди отводят глаза, но я все равно успеваю заметить их удивленное внимание. И перешептывания.
И журнал…
Да, глянец мелькает в ладонях женщины, которая пришла в черном платье. Она морщится, словно увидела что-то неожиданное и неприятное. А потом поднимает глаза точно на меня.
– Мне нужно отлучиться, – говорю Маркову, трогая его локоть.
– Тебе подсказать…
– Я найду. – Я киваю, чтобы он не беспокоился, тем более у него наметился важный разговор с помощником мэра.
А мне нужно побыстрее выйти и остаться одной. Я чувствую, как догадка царапает внутренности до крови. Я еще не открыла журнал, но знаю, что могу там увидеть. И это выкручивает, заставляет собрать ладони в замок на груди и вдавить голову в плечи. Хочется стать крошечной и незаметной, лишь бы больше не ощущать внимательных взглядов.
Хлопок двери заставляет вздрогнуть.
Я толкнула дверь туалета, не рассчитав силу. Я кидаюсь к широкой столешнице с раковиной и бросаю на нее проклятый глянец. Пальцы дрожат и плохо слушаются, я коряво перелистываю несколько страниц и нахожу вкладыш.
Боже…
Тут фотографии, которые я даже не храню в своем сотовом.
Я не могу смотреть на них.
Как не могу встать перед зеркалом и в таком ракурсе – самом безжалостном и честном – оглядеть себя.
В журнал вложены мои фотографии из клиники. В полный рост и с акцентом на мои раны. Их сделали на первом осмотре. Я помню, как меня попросили раздеться и успокаивающе улыбались. Потом принесли воды и долго рассказывали, что можно сделать с моими травмами.
Я стираю со щек выступившие слезы. Они текут бесшумно, но затуманивают взгляд. Я скидываю фотографии, не в силах больше смотреть на них, и они летят на мраморный пол.
– Полина, – из-за двери раздается голос Маркова. – Ты здесь?
– Я сейчас…
Черт!
Дрожащие интонации выдают меня с головой. Я зажмуриваюсь, приказывая себе успокоиться. Только у меня не получается даже остановить мельтешение. Мне мерещится, словно из-под моих ног выбили землю и я куда-то падаю, хватаясь за воздух…
– Полина! – голос Стаса наплывает с новой силой.
И он вдруг оказывается рядом и подхватывает меня. Тепло его сильных рук растекается по телу, а тяжелые мужские выдохи проходят по виску.
Почему так?
Я все-таки потеряла равновесие?
– Что с тобой? – спрашивает он обеспокоенно. – Тебе плохо?
Первая реакция – закрыться.
Но какой в этом смысл?
Стас прекрасно видит, что мне плохо. И он замечает фотографии, которые лежат под ногами. Он приподнимает меня, отрывая от пола, и переносит на пуф. Я откидываюсь на прохладную стенку, трогаю ее пальцами, словно есть надежда, что этот холод остудит и замедлит мои мысли.
