– Я уже ничего не думаю.
Утром вместо юриста приезжает Элина. Я рассеянно здороваюсь с помощницей, когда вижу ее в столовой. Потом снимаю чашку с подставки кофемашины и глубоко вдыхаю горьковатый аромат. Жду, что он то ли пробудит меня, то ли что-то сделает с «похмельем». Я не пила вчера, но состояние до сих пор ужасное и заторможенное. И я не знаю, радоваться тому факту, что Маркова не видно, или нет.
Он вообще ночевал здесь?
Или уехал, оставив меня в своем загородном замке одну?
Я определенно разозлила его вчера. Меня понесло из-за нервотрепки, да и нет во мне встроенной функции «безоговорочного доверия». Я повидала в жизни не самых приятных моментов, чтобы оставаться беззаботной девчонкой с ясным и наивным взглядом.
– История со снимками выплыла наружу, – сообщает Элина и кладет передо мной планшет. – Три сайта со светскими новостями опубликовали фотографии, которые были вчера в журнале. Эти фотографии уже подхватили многочисленные паблики с желтыми новостями, так что чистить и требовать удалить бесполезно.
Я смахиваю с экрана новости, не желая вновь смотреть на свои шрамы.
– Это тоже Ольга постаралась?
– Думаю, да. – Элина кивает. – Первая статья появилась еще вечером, она подготовилась заранее.
– И что мы будем делать с этим?
– Ничего. – Элина убирает свой планшет. – Можно дать официальный комментарий, но в любом случае это лишь вопрос времени. Пресса знает твое имя, а значит, найдет твою историю. Журналисты умеют раскапывать и более засекреченные факты, это их хлеб.
– Вскоре появятся статьи, как меня облили кислотой?
– Могут и твою подругу найти для короткого интервью. Ту, с которой тебя перепутали в подъезде…
– Я поняла, о ком речь.
Элина что-то помечает в заметках.
– И самого виновника, – добавляет она задумчиво.
– Но он в тюрьме.
– Организуют свидание, законом разрешается.
Я прикладываю ладони к вискам. Нет ничего хуже, когда самые страшные воспоминания вот так догоняют и заполняют собой всё вокруг. Словно нет никакого прошлого, словно они и есть мое настоящее.
– Я лишь хочу сказать, что шторм публичности можно только переждать. Пресса пошумит несколько дней и успокоится, переключится на другие информационные поводы.
Ее спокойный прохладный голос задевает меня. Для нее это всего лишь работа. И оно понятно. Не ее личные фотографии утекли в интернет, где каждый второй может глумиться и лезть в подробности моей личной жизни.
– И потом Маркову на руку эта ситуация, – я нервно усмехаюсь.
Элина поднимает на меня глаза и хмурится.
– Ты же работаешь в пиаре, – продолжаю. – Ты точно знаешь, как нужно подать новости о моих увечьях так, чтобы твой босс выглядел кандидатом на канонизацию. Мои шрамы не стали преградой для наших отношений, он любит меня такую, какая я есть, и вообще, ему плевать на модельные стандарты, хотя он может позволить себе самых роскошных и сексуальных женщин.
Я взмахиваю ладонью, устав подбирать слова.
– Уверена, ты придумаешь формулировки изящнее. Но суть я же правильно уловила?
Я заглядываю ей в глаза. Элина немного теряется, словно ждет подвоха.
– Я еще не обсуждала это со Станиславом Олеговичем, – коротко отвечает она.
– Как скажешь. – Я пожимаю плечами. – А где договор?
– Договор?
– Станислав Олегович сказал, что мне нужно повторить пункты.
Элина вновь выглядит сбитой с толка.
– Ты потеряла свою копию?
– Нет, мне обещали своего рода лекцию юриста.
Я не могу сдержаться и язвлю. Хотя уже догадываюсь, что Марков остыл и забыл вызвать ко мне юриста.
– Не бери в голову, – говорю Элине, которая уже прикидывает, кому звонить насчет договора. – На сегодня есть расписание?
– Да, ты сегодня сопровождаешь Станислава Олеговича на открытии жилого комплекса. Он произнесет короткую речь и перережет красную ленточку.
Я не ожидала, что меня ждет новый выход в свет уже сегодня. Но мне не нужно открывать договор, чтобы знать, что я обязана сопровождать Маркова. Это моя работа. Или мой хлеб, как выразилась Элина.
После помощницы ко мне приезжает человек из службы безопасности Стаса. Он уточняет, когда и сколько раз я бывала в клинике, которую оплачивала Ольга. Я догадываюсь, что Марков поручил начать своего рода расследование. И это тоже злит меня. Он зашевелился, когда беда случилась, но не смог защитить меня от выходок бывшей жены. Хотя обещал.
Я стараюсь не думать о том, как буду себя чувствовать посреди посторонних людей. Мне бы побыть пару дней в четырех стенах, чтобы привести мысли в порядок. Но такой опции нет. Зато есть черный седан представительского класса, который подают к дому около шести вечера. Я молча сажусь в него и прикрываю глаза. Мне даже удается задремать, пропустив большую часть поездки.
– Первая парковка, – говорит водителю мужчина в черном костюме.
Он распределяет машины гостей и отправляет нас в вип-сектор. Мы заезжаем прямиком в просторный бокс, в котором уже стоят два внедорожника Стаса. Я только успеваю заметить их и подумать, что это означает, что он уже здесь, как слышу его голос. Зычный, давящий…
