— Нет. — Слово вырвалось рычанием, и я остановился, чтобы потереть подбородок. — Ты что-нибудь видел в интернете?
— Нет, не думаю. Тетя Мэвис знает, что делает. — Кенни пожал плечами и откусил еще кусочек.
Я накормил парня за час до нашего приезда, потому что он умирал с голоду. Он проглотил все до последней крошки, даже спросил, буду ли я доедать свой обед. Теперь он вгрызался в сэндвич так, словно не ел уже много лет.
— Тебе надо притормозить, а то задохнешься. — Я наклонился и оперся руками о мраморную столешницу острова.
— Я не ребенок. — Парень закатил глаза, а я поборол желание дать ему затрещину.
Это желание возникало все чаще, чем дольше я оставался с Кенни наедине. Не то, чтобы я не понимал, откуда он и чей, но забота о подростке была похожа на заботу о малыше, только подросток был уверен, что знает, что делает, даже когда съезжал со скалы на голой заднице. И ему вообще не нужна была помощь, чтобы вытащить свою машину со дна оврага, когда он сетовал, что оказался во дне оврага, из-за сильного ветра и неустойчивой дороги.
Гормоны делают подобное дерьмо с людьми. К счастью, возраст сглаживает большую часть подобного дерьма.
— Я нервничаю, — объяснил я в качестве извинения. Он не виноват, что у меня все переворачивается внутри от ожидания.
— Я понял. — Он сделал большой глоток из бутылки. — Твоя девушка там без тебя. Тебя это нервирует.
Моя девушка. Ха!
— Мне не нравится, что я не могу контролировать ситуацию. — Я посмотрел на столешницу. Мне не нравилось, что рядом не было Авы. — Итак, эта Лаура, которую вы с Мэвис ищете. Она твоя девушка?
— Нет. — Одно это слово в тихой кухне говорило о многом. Может, она и не была его девушкой, но ему она нравилась. Внезапно у меня появилось больше терпения к его поведению. Немного больше терпения. Не тонны терпения, но больше.
— Женщины. — Я нахмурился. — От них одни неприятности.
— Они того стоят. — Он посмотрел на меня своими темными глазами. — По крайней мере ты знаешь, что она хочет быть с тобой.
— Возможно. — Я встал и подошел к окну у раковины. Я был не в настроении обсуждать свои отношения с Авой. Они были чем-то новым для меня и слишком запутанными. Будь я сильнее, я бы держал ее на расстоянии вытянутой руки от себя. А сможет ли она быть со мной, с таким человеком, как я.
— Она настоящая, чувак. — Глаза Кенни немного остекленели от еды, и мое желание дать ему затрещину появилось вновь. — Она горячая штучка, но с мозгами. И веселая. Ты не должен позволить ей уйти.
— Жизнь не такая простая штука. — Я нахмурился. Где их черти носят? Была уже почти полночь.
— Да, иногда все, действительно, не так просто. — Он посмотрел на меня глазами, которые были намного старше его шестнадцати лет.
Я взглянул на него, думая о том, что он сказал. Я хотел удержать Аву, хотел просыпаться рядом с ней каждое утро, столько времени сколько мне отведено. Но могу ли я? С ней я не презирал себя, не прятался от мира, и она не смотрела на меня так, словно я был сломленным. Рядом с ней я чувствовал себя единым целым. А был ли... если бы мы постоянно не спасали свои жизни.
Это должно было прекратиться. Уворачиваться от пуль, других возможностей я не видел, чтобы сохранить нам жизнь.
— Полагаю, простое не означает легко? — Я приподнял бровь.
— А ты бы и не захотел, если бы это было так легко, — ответил он.
Устами младенца…
— Кроме того, за ее буфера можно и побороться. Я имею в виду, черт... — Он растянул последнее слово, и на этот раз я не сопротивлялся своему желанию. Я просто двинул его по уху, отчего его голова дернулась в противоположном направлении.
— Прояви уважение, мальчик. — Я смотрел на него с гневом, вышедшим на поверхность. — В следующий раз ты упадешь на пол. Мне все равно, чей ты родственник.
— Ой. Черт! Больно же! — Он прикрыл ухо рукой и увернулся от меня. — Прости. Это был просто комплимент.
— Если ты думаешь, что это комплимент, то неудивительно, что Лаура не хочет с тобой встречаться. — Я указал на него пальцем. — В этом деле тебе никто не дает права так выражаться. На самом деле, если ты собираешься пойти по стопам своей тети, а ты явно собираешься, тебе стоит соблюдать уважение во всех других отношениях. Иначе тебя убьют.
— Хорошо. Извини. — Он опустил руку от уха и осторожно провел по нему кончиками пальцев. — Черт, больно. Ты можешь показать мне, как ты это сделал?
— Конечно, поверни голову и слушай внимательно.
— Нет уж. Я сам разберусь. — Он отошел от меня еще на шаг.
— Тебе нужно научиться драться. — Я покачал головой. — Тебя убьют, если ты не сможешь защитить себя.
— Тетя не разрешает мне ходить на занятия. Она думает, что я попаду в беду.
Я многозначительно посмотрел на его ухо.
— Ладно, возможно, она права. — Он нахмурился. — В другой раз я буду достаточно быстр и избегу твоего удара. Ты просто застал меня врасплох.
Я ударил его по другому уху. Сохраняя невозмутимое выражение на лице, я ждал его реакции. Я готов был с ним побороться, но не потому, что я, действительно, хотел причинить ему боль. Но с другой стороны, я хотел посмотреть, настолько ли он глуп, чтобы рискнуть мне противостоять.
