– Викентий. Я здесь бухгалтером работаю на третьем этаже, – робко произнес толстяк, протягивая руку.
Вика с грохотом протащил мусорный пакет по полу и бросил его рядом со входной дверью.
– Сейчас на улицу пойдем, заберем. Начало положено. А то еще неделя, и совсем здесь грязью зарос бы.
– Куда, ты сказал, мы пойдем? – отозвался Андрей без видимого энтузиазма.
– На улицу, куда. В кафе на Охте. Сейчас к тебе шел, оттуда прекрасно пахнет шашлыками.
Вика плюхнулся в кресло.
– Собирайся. Если серьезно, Андрей, я тебя не веселить пришел. И не соболезновать. Поддержка тебе сейчас, конечно, нужна, но ты этого либо не поймешь сам, либо все равно не признаешься. Поэтому мы просто пойдем есть шашлыки и говорить ни о чем. А в понедельник я за тобой с утра заеду, и мы едем на работу. Это не обсуждается, – добавил он громко в ответ на приоткрытый рот Андрея, пытающегося что-то возразить.
Андрей долго пристально смотрел на товарища.
– Вика, я так рад тебя видеть. Спасибо тебе, что зашел.
– А что было делать? Я тебя надолго оставил в покое после мм… Больше нельзя, извини. Как ты?
– Пойдем, по дороге поговорим.
Крона большого дерева нависала над столиками кафе, которое спряталось от городской суеты на узкой набережной реки. От воды доносился легкий ветерок, что являлось огромным плюсом данного заведения. Особенно в условиях невыносимой жары, которая вот уже три недели подряд пыталась расплавить этот город из стекла и бетона вместе с миллионами его жителей. Андрей жадно отпил из бокала пока еще холодного пива.
– А еще я сплю плохо. Мне каждую ночь снятся какие-то странные кошмары. Вроде бы каждую ночь разные, но все на одну тему.
– Тот день снится?.. – робко произнес Вика, сам точно не зная, нужно ли продолжать эту тему.
У него у самого кровь до сих пор стыла в жилах, когда он вспоминал день похорон. Народу было немного, меньше десяти человек. Пришли только близкие друзья Алины и ее отец. Насколько было известно Вике, другой родни, даже отдаленной, у нее не было. Отец наблюдал за происходящим, как показалось Вике, достаточно отрешенно, его глаза были все время устремлены куда-то вдаль. Однако его опухшее от рыданий лицо выдавало всю ужасающую гамму бушующих в его душе чувств.
Когда раздетые до пояса, блестящие жирными каплями пота могильщики начали опускать гроб в могилу, отец Алины что-то прошептал себе под нос, сделал неуверенный шаг назад, схватился за сердце и обрушился на землю. Когда приехала «скорая», врачи смогли констатировать только его смерть. Таким образом, из одних похорон получилось двое.
– Нет. Бред какой-то снится, – отозвался Андрей после долгой паузы. – Но настолько реально все! У меня никогда таких снов не было. Снится, что я еду на здоровенной лошади в большой колонне всадников. Вокруг дождь поливает стеной. Все ужасно серо, ничего почти не видно. Вокруг – горы, а мы движемся по узкой долине, по разбитой дороге. Кругом грязь, лошадь спотыкается. А я вижу все это как через маску какую-то. Или шлем. То есть я край этой маски или шлема вижу постоянно, трудно объяснить. Ну, в общем, как будто я действительно там еду, настолько реально все. Но этот я – и не я вовсе. То есть я, но я просто смотрю на все это, хоть и от первого лица, что называется. А повлиять ни на что не могу. Вот тут-то и начинается кошмар.
Андрей пристально посмотрел на Вику, пытаясь понять по его выражению лица, считает он его ненормальным или еще нет.
– А дальше?
Вика ненормальным его явно не считал (по крайней мере пока) и даже был, казалось, немного рад этому неожиданному повороту в разговоре. Несмотря на искренние старания и благие намерения Вики подбодрить товарища, разговор, в общем, не шел, и монолог Андрея на отвлеченную тему был как никогда кстати.
– Ну, в общем, вот так несколько ночей подряд. Но это еще куда ни шло. Вот вчера ночью мне было по-настоящему страшно. Еду это я на лошади опять. В смысле не я, а он, ну, в общем, ты понял. А дальше сквозь шум дождя и ветра… Да, я прямо во сне отчетливо слышу все эти звуки, как будто сам там нахожусь… Так вот, сквозь весь этот шум я вдруг слышу пронзительные крики. Я бы даже сказал, звериный рев. Я резко поворачиваю коня в сторону – туда, откуда кричат. Вернее, воин этот поворачивает, а я смотрю, но его глазами. Странное ощущение. Там полоска травы, высокой такой, и оттуда на наш отряд бегут люди… – Андрей на секунду задумался. – Как тебе сказать…
Ну да, в общем, люди, но орут все истошно, ни оружия у них, ничего. То есть засада вроде, но они полные дикари, даже не варвары, а как животные почти. Кругом слышно лязганье мечей, я тоже достаю огроменный меч, и тут один из этих дикарей прыгает на мою лошадь и вгрызается ей в шею зубами.
Андрей невольно передернул плечами.
