Оба замолчали. Вокруг заметно потемнело, и палуба была почти пуста. Через несколько минут они вдруг одновременно заметили лейтенанта, который так и продолжал сидеть на ящике у края палубы. Он так заслушался их спором, что даже невольно придвинулся ближе и не отрываясь смотрел в их сторону.
– Эй, ты чего уставился? – окрикнул его Парес. – Своих дел мало? Ты кто вообще такой, я тебя тут раньше не видел.
Парес встал с места и направился в сторону лейтенанта, почти обрадовавшись представившейся возможности вылить на кого-то свой гнев.
– Да оставь ты его в покое, – отозвался Ралло, – новенький, наверное.
– Я только перед этим плаванием был переведен в императорский батальон, – наконец вновь обрел дар речи лейтенант, явно не ожидая такого выпада в свою сторону. – А капитану этому, о котором говорил твой друг, и правда досталось. Конечно, не пол-лица снесло, но шрам от лба до подбородка. Чуть глаза не лишился.
Парес остановился на месте шагах в трех от лейтенанта, оценивая его.
– А тебе-то откуда это знать? Ты саблю-то вообще в руках держал когда-нибудь? – сказал он с издевкой.
– Держал, – сказал лейтенант. – Мы с этим капитаном, Мигело его зовут, вместе ту башню обороняли.
– Парес, я что-то такое слышал тоже, что был там какой-то солдат еще, они вдвоем эту башню и отбили в итоге, – сказал откуда-то сзади Ралло.
– Что, серьезно? – Парес пристально уставился на лейтенанта, как будто пытаясь уличить его во лжи при помощи одного лишь взгляда.
– Да. Еще бы чуть-чуть – и все. Когда Мигело ранили, я один эту чертову лестницу держал. Хорошо, наши вовремя подоспели.
– Парес, что вы там встали? Веди его сюда, пусть расскажет, что там было, – прокричал Ралло.
– Пошли к нам, расскажешь все как было.
Парес много разного слышал об атаке на горный замок и не хотел упустить возможности узнать обо всем из первых уст. Он сел на прежнее место и слегка пододвинул к лейтенанту стул, на котором только что сидел Томано.
– Тебя как звать-то?
– Везен.
Солнце скатилось совсем низко и теперь почти касалось далекого горизонта. Лейтенант вновь начал пересказывать события, которые ему так хотелось поскорей забыть.
Глядя на долину у подножия гор, Ксермет испытывал слегка тошнотворное чувство дежавю. Это чувство обрело в его груди почти материальную форму и липким комом подступило к горлу. Ксермет медленно обвел взглядом своих товарищей.
Равван стоял бледный как привидение и того гляди был готов заплакать. Азиз, напротив, раскраснелся до неузнаваемости. Пот струями лился по его лицу. Он с силой вдыхал и выдыхал воздух, раздувая ноздри, словно паруса. Макхэкв был спокоен, как, впрочем, и всегда. Выражение его лица вообще никогда не менялось. Единственным, что указывало на наличие хоть каких-то эмоций за этой непроницаемой маской, были быстро бегающие по сторонам глаза.
Долина Омо простиралась от подножия гор до самого горизонта. Растительности здесь почти не было, только жухлые колючие кустики тут и там выглядывали из твердой каменистой почвы. Никаких следов дождя, донимавшего их накануне, здесь не было. Насколько Ксермет помнил уроки географии, высокие горы обрамляли эту долину со всех сторон и почти не пропускали сюда облаков. Ближе к своему центру эта долина и вовсе превращалась в огромную безжизненную пустыню.
Ксермет прищурился. В далеком мареве линия горизонта медленно меняла свою форму, словно расплавленное масло, то и дело обнажая силуэты далеких оранжевых дюн. Где-то там, среди этих песков, когда-то был вход в Великий Тоннель. Где-то там, где когда-то был вход в Великий Тоннель, сейчас находился нексус.
Ксермет пришел в эту долину с единственной целью – этот самый нексус уничтожить, но только сейчас он понял, что, собственно, ничего не знает о нем. Он даже толком не мог себе представить, как этот нексус выглядит, хотя всегда представлял его себе как огромный замок с высокими неприступными стенами. И, наверное, вокруг него есть ров с водой. Должен быть, ведь природной защиты на равнине нет. Хотя если этот нексус там, в этих песках, то откуда там вода?
Ксермет тяжело вздохнул. О чем думал король, когда собирался напасть на нексус? Был ли у него конкретный план? Представлял ли он лучше, чем я, как этот нексус выглядит? Прав был отец, да пребудут с ним звезды, что наш король – безмозглый идиот. Да кто вообще мог знать что-то конкретное о нексусе, быть рядом с ним и вернуться домой, чтобы рассказать об этом другим? Ксермет устало тряхнул головой. Вопросов у него было гораздо больше, чем ответов. И в ближайшее время ответов ждать неоткуда.
На самом деле Ксермет даже не знал, почему они называли нексус нексусом. Это слово ничего ему не говорило и ничего само по себе для него не значило. Он услышал его много лет назад, сам не зная где и от кого, и это слово стало для него синонимом всего самого жуткого, что есть на этом свете, абсолютным средоточием зла в одном месте.
