«Эх, суббота, утро, какой прекрасный сегодня день», - потягиваясь в кровати думал Даниэле. Он улыбнулся, вспомнив какой сон ему приснился - прекрасный и откровенный, прикрыл глаза, еще полежал так секунд десять, потом открыл их, скинул одеяло и сел, спустив ноги на пол. Посмотрел вниз на свою возбужденную плоть и сказал, улыбаясь:
- Ну, что, приятель, опять холодный душ? Холодный душ, - ответил он себе.
Охладившись, он сделал себе бутерброд и кофе и стал размышлять, чем бы ему заняться сегодня.
Даниэле знал, что сегодня утром Лера повезет Полину к бабушке и дедушке, но не знал в какое именно время. У него тоже с утра должна была состояться встреча, но ее отменили, и теперь весь день освободился. Итальянец посмотрел на часы: «Так, половина десятого. Не думаю, что Лера еще вернулась, а может, еще и не уехала. Наверное, стоит позвонить, я же обещал только после обеда освободиться. Нет, сделаю сюрприз! Если она еще не уехала, тогда подвезу их… - при этой мысли его губы непроизвольно растянулись в широченной улыбке, вспомнив, чем закончился предыдущий раз, когда он подвез Леру и Полину к ее родителям, - …а если уже вернулась, тогда ммм…. проведем все выходные в ее квартире…», - от этого его улыбка стала еще глупее, и, не обращая внимания на сваренный кофе и готовый бутерброд, Даниэле пошел одеваться в комнату.
К половине одиннадцатого он был уже у дверей Лериной квартиры. Облокотившись на дверной косяк и сладко улыбнувшись, он нажал на кнопку звонка, ожидая увидеть удивленное лицо Леры и совсем не ожидая, что дверь ему откроет ее бывший муж в халате.
Максим в глазок увидел, кто звонит, и, открыв дверь, сразу прикрыл ее за собой, выйдя на лестничную клетку.
Даниэле должен был прийти в себя. Сказать, какого черта тот тут делает. Но от ярости, презрения, удивления, абсолютного непонимания происходящего – ему словно обухом по голове дали – не смог произнести ни звука. Все слова застряли у него в горле, он открыл рот, но вместо того, чтобы «перейти в наступление», молча слушал длинную речь Максима, словно нашкодивший мальчишка.
- Слушай, у нас с Лерой все налаживается! – продолжал лгать ее бывший муж. – Ты же сам понимаешь, ну развлеклись, ей нужен был тендер, тебе женщина. Я все понимаю и прощаю ее. У нас общий ребенок, и мы решили, что станем жить снова вместе. Я приехал к ней, она вспомнила старые чувства и… ну ты понимаешь, - плотоядно улыбнулся Максим, - мы мужчины… думаю, ты тоже смог оценить все ее прелести, а! – подмигнул он итальянцу. – Она штучка что надо. Но теперь, когда я рядом, ты не должен приходить. Прости, брат, пока мы были порознь, делай с ней, что хочешь, но теперь она моя. Война проиграна, смирись, - на последних словах, мужчина сочувственно похлопал по плечу и стал уже открывать дверь, как Даниэле пришел наконец в себя:
- Где Лера? – сердито спросил Маретти.
- Она в ванной, парень, не глупи! Ты проиграл. Теперь она моя. Да Лера не была никогда твоей. Ну какое у вас будущее, а? Сколько ты еще пробудешь в Питере - месяц, два? А что потом, ладно Лера, а что с Полиной? Она только в школу пошла, здесь ее друзья, родные… ты же не хочешь разлучить их с матерью, верно! Но и взять с собой не сможешь – другая страна, язык – это все очень травмируют детскую психику…
- Максим, кто там? - раздался голос Леры и, как заметил Даниэле, действительно из ванной.
Итальянец ничего не сказал, повернулся и вышел на улицу. Молча сел в машину и только теперь дал волю своим эмоциям. Он громко зарычал, словно раненый зверь, несколько раз сильно ударил по рулю, потом положил не него голову и успокоился.
«Нельзя не признать, что в словах бывшего мужа есть доля истины. Все это по поводу разных стран и моего недолгого пребывания здесь. И про тендер можно поверить. Но как смириться с тем, что она простила ему предательство? Ох, Лера, Лера! Как ты могла… - покачал головой Маретти, - … ну и дурак же ты, Даниэле, тряпка! Ты же клялся себе, что больше не позволишь девушке себя предать! С чего ты решил, что Лера любит тебя и не поступит так же, как Кармен, - с горечью подумал итальянец, - как мог ты снова так попасться! Эх, ты!»
Даниэле Маретти не был зол, не был обиженным, он был опустошенным. Он сидел в таком виде в машине возле подъезда Леры еще минут пятнадцать. После чего, собрав последние капли самоуважения и посмотрев на себя в зеркало заднего вида, произнес со всей злостью:
- Хочешь тендер, будет тебе тендер!
Даниэле набрал номер и резко произнес в трубку:
- Алекс, завод будет строить EBI.
- Ты уверен, Дани, они, конечно, хороши, но…
- Я сказал, что это будет EBI! - перебил своего друга Даниэле тоном, не терпевшим возражений. И, не дождавшись ответа, бросил трубку.
***
- Ты вообще понимаешь, как ты будешь выглядеть в этом платье?
- Помолчи и помоги лучше мне его надеть! – огрызнулась старшая сестра.
- У тебя сегодня великий день, а ты злая, как собака, объяснишь?
