Тяжела судьба попаданца. В особенности если ты не герой, не избранный, а лишь пешка в мире, где магия — повседневность. И не предусмотрено для тебя ни принцессы, ни друзей, ни даже захудалого пророчества. Зато есть много врагов, которые видят в тебе лишь полезную вещь, ценное устройство.Можно сдаться, приняв свое положение, и вздыхать, мол, такова жизнь, и плыть по течению. Но если ты вспомнишь, что человек сам делает свою судьбу, призовешь на помощь все доступные тебе знания, ухватишься за мелькнувший на долю мгновения хвост удачи, то сможешь вплести нить своей судьбы в историю нового для тебя мира.
— Алексей! — Плотоядный окрик директрисы поймал меня почти у проходной. Нарисовавшись, по своему обыкновению, в самый неудачный момент, она, как всегда, орала через весь холл. — Вы установили новые печатные формы?
— Да-да, все поставил, Галина Витальевна! — Я спешил отбрехаться, пока не припахали сверхурочно. Тем более что эти формы совершенно никому не нужны. Документы клиентам выписывают менеджеры, у которых все давным-давно настроено.
Пока директриса подвисала, соображая, к чему бы еще придраться, я, изобразив взмахом руки прощальный жест, рванул к выходу. И через десять секунд покинул контору, в которой отбываю рабочую повинность: официально — системным администратором, а неофициально — универсальным специалистом по всему, что втыкается в розетку.
— Молодой человек, не подскажете, где здесь можно позавтракать? — Именно с этим вопросом обратилась ко мне какая-то девушка, едва я оказался на улице.
Странный вопрос в конце рабочего дня. Но я проглотил просившийся на язык грубый ответ, поднял взгляд на незнакомку… и пропал. Передо мной, скромно кутаясь в китайский пуховик, стояла нежная и хрупкая девушка-мечта. Так и хотелось ее обнять, прижать к себе и защитить от всех невзгод этого не самого лучшего из миров. Заикаясь, я начал объяснять ей, как пройти к местной тошниловке, которая работала до позднего вечера.
— Вы меня не проводите? Я боюсь заблудиться… — сказала девушка и невинно захлопала ресницами.
— С удовольствием… — Да я готов был проводить ее хоть на край света, не то что до ближайшей столовки!
— Может, познакомимся? Меня зовут Маша.
— Андрей, — не знаю зачем соврал я. Хотел поправиться, но в этот момент мы приблизились к точке общественного отравления. — Вот мы и пришли, — грустно сказал я.
— Это неважно. — Она потянула меня мимо столовки. Я хотел что-то спросить и даже открыл рот, но она доверчиво посмотрела в мои глаза, и волна нежности, смывающая любые вопросы, накрыла меня с головой.
Миновав столовку, мы пошли дальше, болтая ни о чем. Маша расспрашивала меня о работе, о коллегах. А я говорил какую-то ерунду, вспоминая разные смешные случаи. Она весело смеялась, и то единственно важное теплое чувство разрасталось во мне… На одном из переходов она, заболтавшись, двинулась на красный свет и едва не попала под колеса. Я остановил ее, поймав за талию, и она прижалась ко мне. Потом Маша долго рассказывала о какой-то сложной игре, в которой она не может принять участие без партнера. Я тут же согласился стать ее партнером. Да ради нее я готов был стать кем угодно! Я не замечал ничего и никого вокруг, кроме своего ангела.
Когда показалась окраина города, на улице уже стемнело. Наконец мы вошли в подъезд старого многоэтажного дома. Маша несколько раз позвонила в облезлую дверь на площадке первого этажа. «Два длинных и короткий», — почему-то отметило мое сознание.
Нас впустил какой-то тип в сером балахоне, сшитом, по-видимому, из перекрашенного верблюжьего одеяла.
— Все готово, ждем только вас, — сообщил он моей спутнице.
Она скинула свой пуховик на руки типу в балахоне. Тот ловко его поймал.
— Раздевайся, — приказала она мне. В голосе прорезались властные нотки.
Я замешкался. Маша нежно посмотрела на меня, и я вновь ощутил прилив нежности к своему ангелу. Скинув куртку прямо на пол, хотел развязать ботинки, но Маша меня остановила.
— Чуть позднее, — произнесла она многообещающим тоном.
Мы прошли через длинный узкий коридор и вошли в полутемную комнату, освещаемую свечами. Посредине комнаты стоял длинный стол, задрапированный черной материей. За столом сидели четверо. На них также были надеты серые балахоны, а лица ко всему прочему оказались скрыты капюшонами. Одно место пустовало.
— Смелее. — Моя любовь вытолкнула меня в центр комнаты, и я оказался перед столом. — Вот моя кандидатура, — объявила она, обращаясь к балахонам.
Один из сидящих достал откуда-то непонятный девайс, похожий на лупу-переросток. Краем скатерти, покрывавшей стол, протер линзу и приложил к глазу. Громадное, во всю линзу, буркало уставилось на меня, несколько раз моргнуло, и балахон констатировал:
— Подходит.
Я хотел уточнить, для чего именно подхожу, но голова закружилась, и пол выскочил у меня из-под ног.
