А обучиться я хотел двум локальным заклинаниям, имевшими площадный аналог в британской школе. Дыхание Нифльхейма — этакий регулируемый конус, останавливающий тепловое движение в своих пределах. Абсолютный ноль, как он есть. Из недостатков — двадцати, максимум тридцатиметровая длина и очень высокая маноемкость.
Отсечки данное заклятье не имело, работало, пока не прекратишь подачу маны, но было прожорливым и за десяток секунд, по объёму вложенной маны, догоняло свой площадной аналог — «Сферу Борея». С другой стороны, «Сфера» действовала не мгновенно — была секунда, чтобы попробовать уйти из области поражения (в среднем двадцатиметровый диаметр), да и Длинная говорила о каких–то способах защиты, которых я, признаться, не знал. Разве что невербальное узкоспециализированное щитовое, но, учитывая специфику воздействия, хрен успеешь, если только не ждешь конкретно «Сферу».
Ну а дыхание, насколько я знал, изначально использовалось для морского десанта, в стиле морских налетчиков — секундный взмах жезлом или палочкой, и заклинатель бежит по ледяной дорожке на берег к неудачникам, попавшим в зону действия конуса.
Вторым заклинанием была «Веревка Соль», причем по форме — аналог огненного хлыста, а по наполнению — адского пламени: высокотемпературная плазма, циркулирующая на гиперзвуке внутри «веревки». Ну а что кабанчик его не профессионально знал — неудивительно. С практикой огненных заклинаний в среднем по Скандинавии было неважно что в доалтарный, что в алтарный период. Собственно, веревка и была единственным стоящим, остальное «огненное» колдунство скандинавы заимствовали, да и нечасто использовали.
Ухо Кари же было довольно любопытным «шпионским» заклятьем, довольно трудно обнаружимым. Оно зачастую, из–за нераспространенности, не отражалось «противопрослушивающими» чарами. Кроме, безусловно, ультимативных вроде «пирамидок тишины». Но богатеев, способных выкинуть сотню галеонов за разговор, по пальцем можно пересчитать, да и они обычно экономят.
Ну и «ледяные руны», заклятье из книжки дохлого писателя, натолкнувшее меня на мои «заразительные ледяные иглы». Рун я уже знал немало, так что лишний и массовый метод доставки добра и блага ближнему своему был мне явно не лишним.
Собственно, до вечера с последними и провозился, сносно овладев созданием и поняв «как» накладывать на ледяные осколки руны. Пока не очень выходило, но, тут вопрос отработки и практики, так что с завтрашнего дня я нацелился на другие чары. Узнал я, кстати, об изучаемых заклятиях из родовой библиотеки, ну, безусловно, кроме ледяных рун. Однако, к моему огорчению, там было только описание действия, а сами заклинания, если и были, сгинули вместе с тайниками.
Распрощался с Ёфуром до завтра, да и пошел навстречу Лави, корректируя наше движение по мыслесвязи. Ну а по встрече, чмокнув руку (хотя хотелось и не только), чинно, под руку, направились к арендованному особняку.
— А тебе идет, — оценила сестренка мои замечательные и пафосные усы. — А не сложно? — обозначила она рукой закручивающее движение.
— Ни капли, — пошевелил я, не без помощи метаморфизма, усами, вызвав тяжкий вздох.
И чего вздыхала, недоумевал я. Все же женщины, даже Лави — ксеносы: любая стрижка, прическа, завивка — пара взмахов палочкой и пара слов. Хотя, наверное, завидует, что такие замечательные усы ей по гендерному рангу не положены, нашел я причину. Ну, пусть позавидует тогда, решила моя альтруистичность.
А по прибытии в особняк я представил Лави девочкам, как Леди Рода Пауэлл, о чем знала на текущий момент только Батти. Панси была несколько удивлена, Белле и Оливии было интересно, но, в целом, индифферентно. Впрочем, за разглашение я не опасался — Панси все же осваивала окклюменцию, контракт о неразглашении… Да и, при всех прочих равных, девочки и так между собой общались, невзирая на межфакультетские разногласия.
После «официального знакомства» Лави направилась возиться и умиляться спиногрызам, отмыслив мне о необходимости поговорить, причем непременно с Беллой. Что, в целом, было понятно, да и в чем–то оправданно, так что, прихватив рабыню, я занял кабинет и предался разгульному окклюментному трансу, под сонное посапывание «мертвой опасной преступницы».
Ближе к полуночи сестренка явилась, да и стала задавать Белле вполне ожидаемые вопросы — мол, ты Лестрейндж, что знаешь о нападении на дом Браунов во время магической войны и подобное.
Ну, в принципе, выходило неприглядно: крупная группа пожирателей связала Браунов, подождала полчаса не явившихся авроров (подобные засады нередко практиковали к середине конфликта), да и смылись, оставив пару пожирателей. Ну а тех прибили явившиеся через полтора часа авроры, поскорбевшие над умирающими Браунами.
Лави, посидев несколько минут, собралась (не без помощи мной надышанного), да и проявила законный интерес вторично: о том, что Белла — это химера она знала, но ей было любопытно посмотреть.
Полюбовавшись плащом, полетом, сменой черт лица, кузина на принятии моей личины призадумалась и выдала:
