Тем временем борода рассказывал, какой Муди офигенный, что мы все аж возможно переживем учебный год, с его преподаванием. Ну и что в квиддич в этом году играть не будем, а будем играть в Триволшебный турнир, не без этого.
Ну и расползлись все по факультетам. Я с Панси, да и Драко, заняли стратегически важный пост у деканятни, с целью отлова декана по нашим хотелкам. Ну и отловился Снейп, никуда не делся, причем запустил нас всех троих. Покивал на желание арендовать, принял денежку, да и уставил на нас свой шнобель, точнее на меня.
— Мистер Пауэлл, мисс Фарли меня несколько утомила двумя темами для разговора. Тем, что Флинт — отвратительный староста, а половину прошлого года, что вы будете лучше, — оповестил меня декан.
— Мерлин упаси, профессор, — отмазывался я. — Во–первых, у меня учеба, причем в отличие от большинства — критично завязанная на пребывание в колледже, — талантливо врал я. — Во–вторых, звание старосты прилично тому, кому принесет пользу в будущем. Мне же, в рамках моих планов, это не даст ничего. Вот, — указал я на спутников, — вполне подходящие кандидатуры. Да и Флинт вроде собирался…
— Передумал, — хищно ухмыльнулся декан. — Этот год — последний год моего мучения с этим достойным полорогим представителем почтенного семейства Флинтов. Хорошо, вашу позицию я понял, мистер Пауэлл. Мисс Паркинсон, мистер Малфой, со следующего года мне бы хотелось видеть вас в роли старост факультета, — озвучил он.
На что и Панси и Драко согласились — Панси было интересно, да и давало большую свободу в оперировании, получении и распространении информационных потоков. Ну а Драко старостячетво было полезно в смысле преемственности — Люциус был старостой. Да и в смысле озвученных мной бонусов в будущем — отношения и связи, которые мне нахрен не сдались, ему более чем не лишние.
Подтвердив готовность меня учить в рамках «оговоренного ранее», Снейп отпустил нас с миром.
Ну а я полночи ползал, защищая наши апартаменты и тренировочные залы с лабораторией от излишнего внимания администрации. А по окончании увидел, что Панси меня не дождалась и спит. Пришлось решать острые вопросы с очень сексуальной рабыней, в очередной раз спасаясь от полного морального опошления только подкручиванием усов.
И потянулась, как ни удивительно, учеба. Маховик прекрасно себя показал — пусть и с увеличением своих суток, я, одновременно с лекциями, гонялся Беллой в проклятьях и боевой магии, параллельно оттачивая владение ножиками. Вечерами же занимался обучением, точнее освоением прочитанных книг, теперь еще и иллюзиям с пространственной магией, в добавок к менталистике и биомагии.
Собственно, у меня стала возникать традиция дневного сна — в сутках выходило сорок восемь часов, я реально не высыпался ночью, так что прихватывал пару часов днем.
А безопасность от всяких назойливых типов и их домовиков обеспечивала как рунная цепочка, так и бдительный Твидлиди, оберегающий единственный доступный для домовиков пятачок от вторженцев.
И, кстати, не зря: пару раз в первую неделю ко мне щемились поганые домовики Хогвартса, бездарно врущие, что они якобы «не знали», что я не пользуюсь их услугами. Отвешивая ушастым просветительного пинка, я остро пожалел, что не могу так же поступить с их хозяином, даже пару вирусных и прионных гадостей сотворил, но в итоге забил — нашествие шпионов прекратилось, да и сам вроде помирает, без моего доброжелательного внимания.
Но, как и положено, был ряд забавных, а ряд не очень моментов. Для начала, порадовала Трелони, лекции которой я стал посещать. Сами лекции были познавательны, но мне не интересны — лично я, под косвенным присмотром преподавателя, пытался, к слову, небезуспешно, пророчествовать. Вполне чувствовались линии вероятностей и их, скажем так, вероятность.
Правда, стоит отметить, многое оказалось невозможно интерпретировать: пророчество давало итог, а не причины. То есть, например, с моей теперешней точки зрения субъект пророчества творит некую дичь и бред. Однако, к моменту наступления напророченного, дичь и бред оказываются логично обоснованным деянием, предпосылки которого я, на момент пророчествания, просто не знал.
Ну и, стоит отметить, что линии вероятностей, кроме совсем краткосрочных, довольно редко были «высоко вероятными», в смысле имели высокий шанс сбыться в каком–то конкретном варианте. В большинстве своем было не менее десятка равновероятных вариантов.
Еще забавным был момент с «разговорными» предсказаниями. Трелони объяснила, что те «обрывки», видимые в трансе для нитей есть интерпретация узором сознания (или внетелесным разумом как я его определял для себя) интуиции и наиболее сливающихся линий. Кстати, на эту тему был любопытный разговор — мол, Избранный алкал «боевых пророчеств», ну и был обломан.
— Понимаете, Пайк, — вещала Трелони. — Юноша хотел знать, как всех победить, но вы же сами понимаете тонкость нитей, — на что я покивал — в том же бою, сделав нечто, могущее принести победу, ты тем самым вызывал ответную реакцию противника, смещая не только свои, но и его нити.
