На очень раннем, бледно-розовом рассвете они проснулись. Почти одновременно. В камере было серо и свежо. Тюрьма спала. Еще прохладный после ночи ветерок с Моря кружил пыль на дорогах и площадях порта, залетал к ним. Далеко издали, с берега, доносился галдеж морских чаек, хватающих рыбу из сетей ночного улова, а здесь в центре порта стояла предутренняя тишина, и только какая-то маленькая собачонка нарушала ее – тявкала и замолкала, тявкала и замолкала.
Сомкнули ладони, губы приласкали губы, колени прижались иначе, чем ночью, руки нежно, познающе повторили контуры желанного тела, не зная запретов и сопротивления, пришел восторг узнавания и восхищения. И вот, наконец, все чакры соприкоснулись, совпали их вибрации и объединились, и общая энергия, которой нет названия, начала сотрясать тела Кадета и Принцессы изнутри, как вулкан, накопивший бурлящую первородную магму, малиновую лаву, сметающую все на своем пути. И когда напор этой лавы стал непереносимо сильным, вулкан лопнул, взорвался салютом, и хлынула лава, обжигая и сметая все – и свет и звук и сознание. И пока был напор лавы – не было утоления.
Коридорному сквозь дрему показалось, что кто-то громко и протяжно крикнул на его этаже в тюрьме, но крик был радостно-торжествующий, коридорный и не обеспокоился.
– Я хочу проткнуть тебе уши, Принцесса…
– Я сегодня сладко умирала в твоих руках. Я хочу, чтобы ты проткнул мне уши, Каддет!
А позже, собираясь в лавки за провизией, она озорно шепнула Кадету:
– Насколько свободней двигаться без пояса невинности… мастер… боя!
Владетельный Господин Посол Императора чугов находился в прострации. Око Империи убит, Большой Нос – почти убит и думает только выздоровлении, пираты вернулись на свои, оставшиеся на плову, корабли, а Глава порта Дикка сегодня предупредил его о недопустимости дальнейшего вмешательства Империи в дела порта. Дал понять, что у него есть неопровержимые доказательства этого. Сухо сообщил о санкции – двойном налогообложении товаров Империи со следующего дня. Потребовал отвести боевое охранение от крепостных стен на два дня пути. Немедленно. Это было полное поражение Империи в порту Дикка. Это был конец карьеры Владетельного Господина Посла Императора. А, может быть, конец Судьбы.
Послу хотелось бы закрыться от всего и всех где-нибудь вне этого жестокого и равнодушного к его переживаниям мира, но он не знал такого места в нем. А мир жил своей бурной жизнью и мешал Послу жить своей тихой отстраненной жизнью: на Невольничьем рынке не было никакого порядка, драки между надсмотрщиками, рабы мерли – надо назначать нового Управляющего. Еще не получено письменное соглашение о перемирии и дани между Империей и Королевством Стерра. А Королевство распространяло свое влияние на весь порт, тесня чугов со всех позиций. И молчит шпион в посольстве Стерры. И все шпионы Ока Империи молчат, разбежались и попрятались. И хотя это отвратительное существо, Чужак, ранено и в тюрьме, оно еще живо. Что же это такое ужасное Чужак сказал Оку Империи, что тот бросился в воду с дуэльного плота? Видимо, что-то такое ужасное, как приговор Императора. И придется писать обо всем этом Императору. Тут и зять, Воитель, не поможет… И надо принимать решения по совершенно не интересным Послу делам, каждый день, каждый день, который может оказаться последним.
Владетельный Господин вызвал к себе третьего посредника, Ухо Императора.
– Ты будешь Управляющим Невольничьего Рынка, – объявил он этому ничтожеству. – Приступай сегодня же. Сейчас!
– Позвольте узнать, Владетельный Господин Посол, а кто же будет вести переговоры?
– Какие и о чем переговоры? Мы получим с почтой письменное соглашение и первый посредник, это ничтожество, передаст его своему другу-гилю, презренному подонку.
– Позвольте уточнить, Владетельный Господин Посол? А если письменного соглашения не будет?
– Как не будет?! Тогда ты убьешь этого…
– Чужака! – подсказал посредник.
– Его! Между прочим, ты должен убить его в любом случае, я вспомнил. Поторопись!
"Как хорошо я сказал, – обрадовался Владетельный Господин. – "Поторопись!" И в Гавани и с этим Чужаком".
…"Поторопись!", "Поторопись!"… – мысленно передразнивал Посла господин третий посредник, направляясь по жарким улицам порта в Гавань. "Куда – поторопись? На кол? На арену к Владетельному господину Дор? Брат пишет – это новые забавы Императора. Полная неудача и с мятежом и с Чужаком. Бежать на Срединные Земли? Император не пощадит брата и его семью. Если бежать – нужны большие деньги. Очень большие".
