Минуты шли одна за другой, поднятая рука затекала, а компьютер не отвечал, на дисплее было пусто. Кадет покосился на информационные светодиоды – компьютер работал изо всех сил. Кадет вгляделся во тьму, простиравшуюся за дальний горизонт. "При посадке повредились зоны антенн? Оверкиль яхты? Повреждение буя? "Робинзон" сел на другом материке?" – приходили ему в голову варианты ответов на молчание теоретически бессмертных радиомаячков яхты. Он уже собрался остановить выполнение программы и обдумывал способ прозондировать радиоэфир в дневное время суток, когда на дисплее возникло изображение импульса, слабого, неуверенного и искаженного.
Рука уже ныла, но Кадет еще раз повторил команду. И опять антенна поймала только один слабый сигнал.
– Анализ информации! – спустившись с крыши, быстро приказал Кадет, от торопливости сделав две ошибки в двух словах.
– Гаснущий отраженный импульс.
– Искать соответствия сигнала!
– Частота модуляции соответствует сигналу радиобуя яхты "Робинзон", регистрационный код Я-643879, владелец – коммодор Кадет, – легко и быстро ответил компьютер.
"РОБИНЗОН"!"ЭТО "РОБИНЗОН"! Спасибо, Судьба!" – закричала Неспящая. У Кадета вспотели ладони, и он вытер их о кафтан. "ЗНАЧИТ "РОБИНЗОН" НА КАМЕННЫХ ЗЕМЛЯХ! НО ГДЕ?"
Он испытывал огромное, расслабляющее облегчение, настолько сильное, что у него ослабли ноги и сбилось дыхание, и он сел и привалился к стене башенки. Сейчас он впервые смог оценить тяжесть внутреннего напряжения, с которым он жил последний год на Гиккее. Оказывается, оно жило в нем, как застрявшая в теле пуля, а сейчас он почувствовал ее присутствие.
– Дополнительный анализ и рекомендации! – запросил он компьютер.
– Падение мощности сигнала в результате поглощения его энергии или экранирования. Приблизиться к источнику сигнала на расстояние четырехсот – шестисот стандартных километров по горизонтали, на высоту пяти – семи стандартных километров над уровнем моря. Сменить направление антенны. Повторить тестирование. – ответил компьютер.
Еще целый час Кадет оставался на вершине скалы, приводя в порядок свои мысли и чувства. Ночное небо Гиккеи с маленькими белыми звездами медленно перемещалось у него над головой, храня свою тайну. Напряжение медленно начинало отступать, и на смену ему рождалось нетерпение.
… "Шестьсот стандартных километров – это дальше, чем границы Королевства. Значит "Робинзон" здесь, но где? В Стерре? В Империи чугов? – неторопливо возвращаясь домой по пустым темным ночным улицам порта, размышлял Кадет. – Теперь самое время направиться в Стерру. Теперь я знаю вектор поисков, теперь – гораздо легче. Надо подготовиться". И с этого дня у Кадета началась очень хлопотливая жизнь: он сделал множество неожиданных заказов в своих мастерских и озадачил многих ремесленников порта. А в один из вечеров по дороге из новых кузничных мастерских домой чья-то бесплотная рука опустила в карман кафтана господина Коммодора Каддета записку, а потом дернула фалду кафтана, чтобы привлечь внимание Кадета к содержимому карманов:
" Вы правы, сейчас самое подходящее время для возвращения в Стерру. А если вы начнете строить свой дом в порту, это проведет нужное впечатление и здесь и в Стерре. Прощайте? Или до встречи? Резидент."
– Я еду в Стерру, надолго, может быть, навсегда, – сказал он через пару недель в спину лежащей рядом с ним Принцессе. Он знал, что она еще не спит. Она никогда не засыпала, не дождавшись его возвращения домой и не покормив его ужином. – Может быть, ты останешься здесь, в порту? Дом построят быстро… – И долго ждал ответа.
– Я не оставлю тебя Каддет, – наконец ответила Принцесса. – Я твоя жена. Здесь, на Гиккее.
Промежутки между скалами Пограничных Ворот были заложены валунами на высоту двух ростов воина, и еще множество других валунов и больших камней лежали поблизости. Оставленный незаложенным узкий – всего лишь на ширину повозки – проезд между самыми высокими скалами позволял обороняться против конницы и пеших, но удачный залп баллист разметал бы сопротивляющихся.
– Когда прибудут твои строители, мы укрепимся гораздо лучше, – смущенно пробормотал генерал Варра, стирая капельки мелкого дождя с лица. – Понимаешь, Коммодор, солдаты делают эту работу неохотно, а я не могу приказать им забыть все, что они умеют, и превратиться в каменщиков. И так двое сломали себе ноги…
– Простите, генерал, но такая стена не устоит против удара даже очень небольшой армии, – сказал Кадет. – Сколько дней понадобилось бы вам, чтобы взять ее?
