Коммодор с женой, как всегда укрытой платком, мастер Проекта и даже некоторые строители «Девятого вала» тоже присутствовали на приеме, скромно держась немного в стороне от почетных гостей. В той компании было оживленно и весело, заметил лорд Барк. Но почувствовали ли они, что от них уже отчуждаются? Несправедливо и недальновидно со стороны порта Дикка, однако, это так. Резидент, будущий лорд Диккар, сработал безупречно. Надо выждать некоторое время и мягко поторопить мастера Каддета с отъездом в Стерру.
Владетельный господин Посол Великого Императора чугов был рад тому, что, наконец, в сегодняшнем срочном донесении ему есть, что сообщить своему Императору. «Крепость «Девятый Вал»!… Надо написать Императору, что для ее взятия потребуется много катапульт и длинных лестниц. И, заносчиво кивнув Главе порта, он заторопился домой – потому что зуд между ногами от этого нового отвара становился непереносимым.
Когда наступила ночь, и желто-зеленые жабы-вампиры начали свешивать свои плоские широкие головы в яму, а пересохшее горло торговца Ааврона не могло уже издавать никаких понятных звуков, он беззвучно выкрикнул в далекие звезды, рассыпанные у него над головой: «Я раскаиваюсь!» И, словно в насмешку, коварная Судьба в это мгновение уронила ему на шею первую жабу.
Гадалка Толстуха, в это время с помощью своего непутевого внука ковылявшая к себе домой, споткнулась и остановилась. Сила и ясность услышанного ею вопля была так велика, что она узнала голос.
– Стой! – велела она Блохе. – Стой! Я услышала! Плохая весть, Блоха… Ты знаешь, где живет семья торговца Ааврона?
– Бабка, ну, пошли домой!… – заныл уставший от вечерней работы на Площади внук.
– Знаешь, где живет семья Ааврона? – рявкнула старая гадалка.
– Давай серебрячок, скажу! – потребовал зевающий паршивец. Взглянул на бабку и обмер – никогда он ее такой не видел: тусклые глаза ее светились, распущенный рот собрался в узкую щель, все лицо осунулось и запало, и ему показалось, что это не его бабка, а какая-то незнакомая страшная женщина сверлит его глазами, как вестник Судьбы. Бабка дернула его за вихор, стукнула его по голове и вцепилась рукой ему в плечо. – Ну?!
– На улице Нижнего Колодца, далеко,- испуганно пробормотал Блоха.
– Завтра и еще два дня ходи туда и смотри. Ты должен знать, как выглядит дом, который навестила смерть.
– Зачем?!
– Почувствуешь чего – скажешь мне, научу кое-чему. Пригодится тебе в жизни. При твоей-то работе… Теперь тащи меня домой, бестолковый!
Последний вопль Ааврона, спонтанная ментограмма, отправленная всем, кто когда-либо знал его на планете Гиккея, заставила Кадета разомкнуть объятия и сесть на кровати.
– Ментограмма,- хмуро объяснил он Принцессе, собравшейся обидеться. – От торговца Ааврона. Кажется, он умер.
– А я ничего не почувствовала,- удивленно сказала Принцесса.
– Потому что тебя с ним ничего не связывает, Стрела. Ни Долг, ни чувство, ни вещь. – Принцесса заметила, как огорчен ее возлюбленный. Она обняла Кадета.
– А что тебя связывало с ним, любимый? Он был твой друг? – Она повернула кольцо на подставке холодного светильника, и в комнате стало светлей.
– Нас связывала только одна моя вещь, милая.- Каддет поцеловал ее – извинился, и Принцесса повеселела. – Очень важная для меня вещь. Первая часть от этой вещи. – И Каддет, наконец, показал ей маленькую вещицу, которую она среди ласк уже давно нащупала у него под кожей на животе, на три пальца ниже пупка, справа. Сначала она думала, что это грубый след от старой раны, а потом, что это какой-то редкий драгоценный камень, ну, вроде, Последнего Сокровища, которое должно иметься и быть запрятанным у каждого достойного мужчины. А оказалось, что это маленькая твердая пластина, разрисованная странными значками и рисунками. Неспящий попытался ей что-то объяснить, но Принцесса отмахнулась от него.
– Это чип,- назвал вещицу Кадет. – Мой личный чип. В нем записаны все сведения обо мне и моих правах, нашей собственности, а еще в нем наши деньги.
Принцесса взяла в руку эту вещицу, «чип», потрясла ее, но никакие деньги из нее не посыпались.
Кадет нажал на угол пластины, и она раскрылась веером лепестков – гибких, но жестких.
– Это мой паспорт с планетарными визами, это мой биопаспорт, – перебирал он лепестки, – это мой счет в банке, это паспорт «Робинзона» и ключ к нему, это нанокомпьютер… – и, видя ее нарастающее недоумение и интерес, он почему-то очень грустно произнес,- мне давно пора рассказать тебе, любовь моя, о том, кто я и откуда. Но мне очень не хотелось пугать тебя, Стрела! Мне тревожно, милая. Хочешь, чтобы я тебе все рассказал? – У него был виноватый голос. – Это будет… нелегко.
Взволнованный Неспящий предупредил Принцессу: крепись, сейчас мир перевернется.
– Говори, муж мой! – произнесла Принцесса твердым голосом, а чтобы лучше подготовиться, взялась рукой за теплую и сильную руку возлюбленного. Нет, своего господина.
Дочка Ааврона проснулась и громко заплакала.
– Папа умер,- сказала она матери, прибежавшей к ней.
