Случайный рыцарь полностью

Пытаюсь возразить, но она указывает на меня пальцем. Еще одно оружие в ее арсенале, которое я на дух не переношу.

– Нетушки, я еще не закончила! Не вздумай мне возражать, Аннабель. Ты знаешь, что я права. Ты наша дочь и слишком многим нам обязана. Мы посвятили жизнь заботе и твоему воспитанию, несмотря на все сумасшедшее контролирующее влияние мерзкого старикашки, вставляющего нам палки в колеса. Где бы ты была прямо сейчас, если бы мы с папой не выручили тебя с теми домами в Калифорнии?

Стискиваю зубы, чтобы не ответить, что, если бы не они, все могло сложиться иначе.

– Просто подумай о деньгах, которые мы потратили на тебя за эти годы. За такую сумму можно купить скромный домик. Так что подписать эти документы и помочь разгрести этот бардак – самое малое, что ты можешь сделать. И в любом случае твой отец – единственный, кто имеет право занимать кресло президента «Рид Ойл».

Неужели? Тогда почему здесь ты? Ее замечание о компании тоже не остается без внимания. Именно так мама называла наше предприятие, никогда не переставая отрицать родство с Амелией Эрхарт в пику деду.

– Не будет папа занимать никаких кресел, – говорю я. – Когда я подпишу бумаги, вы продадите «Норт Эрхарт» за десять минут.

Она качает головой и выдыхает. Попытка вести себя сдержанно с треском провалилась. Я видела это слишком много раз.

– Чепуха. Мы с твоим отцом все уже обсудили, и это просто один из вариантов, Аннабель. Мы понимаем, что «Рид Ойл» означает для местных жителей. И я полагаю… – Она медленно оглядывает комнату. – Полагаю, мы знаем, как много этот дом значит для тебя. И мы разрешим сохранить ранчо, ты сможешь делать с ним все, что захочешь. А мы с папой возьмем компанию и примем оптимальное решение для города и семьи.

Удивительно, как это город еще не разорвало от такого количества внимания, которое уделяют моим родителям. Эрин сказала, что все в Далласе думали, что дед завещал все отцу. Несмотря на антипатию к Молли и Гарри, местные жители наверняка пытаются как-то угодить им в расчете, что это повлияет на их решение. Внимание для мамы важно, равно как и деньги.

Уверена, она уже примерила корону местной королевы, даже если вотчина – городишко, который она ненавидит.

Увы, как только мое коммюнике попадет в прессу, внимание, обращенное на них, иссякнет. А вот моя жизнь станет намного сложнее: у мамы появится еще один повод для обвинений. Я разрушила ее тело рождением, а что она скажет, если лишу ее будущего?

– Мы с отцом знаем, как для тебя будет лучше, – говорит она, грозя пальцем. – Живешь в одном доме с незнакомцем, которого раньше в глаза не видела. Он влияет на твои решения. Это опасно, Анна. Ты можешь притворяться, сколько хочешь, но ты ничего не знаешь о нем.

– Я знаю достаточно, – огрызаюсь, потеряв терпение. – Этот «незнакомец» относится ко мне с большим уважением, чем родная семья.

– Ну, я тоже кое-что знаю. Тот, кто прожил здесь с упрямым старым козлом, не может быть хорошим человеком априори. Насколько нам известно, он вполне мог сам убить Джона и просто утверждает, что это был сердечный приступ.

Я стараюсь не реагировать, но это обвинение выводит из себя.

Поднявшись на ноги, указываю на дверь.

– Иди к черту, мама. – Затем, ткнув пальцем в ее папку на столе, добавляю: – И забирай эту хрень. Я ничего не подпишу ни сегодня, ни в этой жизни.

Я ожидаю вспышки гнева. Воплей. Может быть, даже прямой лобовой атаки. Но ее лицо лишь перекашивает от отвращения.

– Что на тебя нашло? Я думала, ты умнее. Подумай, Аннабель. Этот человек мог отравить Джона. Есть масса препаратов, которые могут спровоцировать сердечный приступ.

До тошноты злит ее ограниченное представление о моих умственных способностях.

– А-а-а, так ты теперь специалист по криминалистике? Провела собственное расследование? Возможно, ты так решила, потому что годами планировала смерть деда? Ведь это была твоя заветная мечта. Если бы я не знала, что тебя в Даллас ни за какие коврижки не затащишь, я бы подумала, что это ты отравила его.

Мама судорожно всхлипывает.

– О, я тебя умоляю! Я – убийца? Ты сама знаешь, что старый ублюдок ненавидел меня так же сильно, как и я его.

– И почему это, интересно? Не потому ли, что ты врала ему с самого начала ради денег? Сказала, что ты беременна, чтобы папе пришлось жениться?

Я задела ее за живое. Даже внушительный слой косметики не может скрыть, насколько сильно краснеет лицо.

– Это все, что ты когда-либо хотела, и когда дед не давал денег, ты использовала меня, чтобы получить желаемое. – Я подхожу на шаг ближе, выходя из-за стола. – Думаешь, я не знаю, что ты заставляла меня лгать ему? Говорить, что я хочу переехать? Хочу новый дом или машину? Дети не просят о таких вещах. Он знал это, как и я. – Встав между ней и столом, я хватаю папку. – И я прекрасно понимаю, что ты сейчас делаешь. Это не лучше для меня или для всех. Это именно то, чего хочешь только ты!

– Ты даже представления не имеешь, что лучше для тебя. И никогда не имела! – кричит она.

– Правда? – Вместо того чтобы передать папку, я в ярости разрываю ее пополам.