Но самое отвратительное во всей этой ситуации, что все это дело моих рук, не так ли? Я начала игру, зная, что не смогу победить. Я не подумала о последствиях. Мысли были сосредоточены на родителях и больше ни на чем, когда я легкомысленно решила выпятить несуществующие отношения с мистером Телохранителем.
Раньше мне нечего было им противопоставить. И тут появился Дрейк – спасательный круг, который нужен, чтобы противостоять им. Чтобы
Со вздохом я включаю ноутбук. Когда я вчера разговаривала с Роджером по телефону, он отправил черновик моего объявления для сотрудников компании, в котором должна сообщить, что не планирую никаких радикальных изменений.
Он сказал, что это хороший способ представить себя всему персоналу и что отдел по связям с общественностью сможет использовать его для написания пресс-релизов для местных газет и партнеров, если я предоставлю им хоть какие-то вводные данные.
Этим я и занялась сразу после разговора, но отвлеклась, считая ворон. Вернее, любуясь Дрейком.
Он – единственное, на чем я могу сосредоточиться больше двух минут. У-у-у.
Если я хочу успеть сделать этот документ раньше, чем через шесть месяцев, мне лучше начать делать хоть что-то прямо сейчас. Загрузив компьютер, я открываю документ, который создала вчера. Раскрываю папку, которую дал Роджер, чтобы ссылаться в коммюнике на предоставленные конкретные факты. Через некоторое время я в который раз перечитываю две написанные страницы и вношу небольшие поправки. В это время хлопает входная дверь, и я напрягаюсь.
Сердце колотится в горле.
Я отталкиваюсь от стола, разворачивая кресло так, чтобы видеть открытую дверь кабинета. Мне страшно от одной мысли, что я могу увидеть мужчину истекающим кровью, раненным в результате падения с высоты.
Страх превращается в панический ужас, когда я слышу знакомый цокот
Через секунду в коридоре появляется мама, все с тем же недовольным выражением лица, которое, как мне кажется, присуще ей с самого рождения. Сегодня оно идет в комплекте с платьем в морском стиле, подходящими туфельками и порцией свежей ярости. Она оглядывается, замечает меня и движется в сторону кабинета.
Ее прическа идеальна, а макияж, как всегда, безупречен. Интересно, может, именно это она во мне и ненавидела? Я всегда предпочитала джинсы, ковбойские сапоги, конский хвост и лишь каплю увлажняющего крема для лица. Когда я была совсем кроха, она записывала меня на конкурсы красоты. А от того количества косметики, которое она каждый раз наносила на лицо, у меня чесалась кожа, иногда по несколько дней подряд. Я всем сердцем ненавидела платья и туфли, лаки для волос, духи, а главное – пафос и принуждение. С самого раннего детства я знала, что такое календарь. Дед дарил его на Рождество каждый год и отмечал в нем дни, когда я буду с ним на ранчо. Я ждала наших встреч, уверенная, что не придется ходить ни на какие дурацкие конкурсы в те дни, которые обведены красным.
Мать входит в комнату, ее каблуки все еще цокают по плиточному полу. Вдруг вспоминаю вспышку гнева, когда я вернулась, проведя восхитительные летние каникулы на ранчо. Дед тогда расспрашивал о конкурсах красоты, потому что у него была целая куча фотографий. И я тогда сказала, что ненавижу их. Он ничего не ответил, но, должно быть, позвонил маме и сказал волшебное слово. Меня больше не записывали ни на одно соревнование. Мама сказала, что это потому, что я все равно никогда ничего не выиграю, так что нет смысла вкладывать столько сил в гадкого утенка. Это не омрачило радость от осознания, что я больше никогда в жизни не должна буду принимать участие в этой ерунде.
– Шутки в сторону, барышня. – Она швыряет сумочку и папку с файлами на угол стола. – С меня хватит, и, раз уж ты решила не отвечать на звонки, я приехала поговорить лично.
Терпеть не могу, когда она меня называет барышней. Собираюсь встать, но потом, подумав, что мама ждет от меня именно такой реакции, остаюсь сидеть и просто скрещиваю руки. Благодарю дедушкин огромный деревянный стол и кожаное кресло за иллюзию силы.
– Ты слышишь меня? – Мама первая нарушает тишину.
– Ты кричишь. Тебя невозможно не услышать, – говорю я, не повышая тона.
Глаза сужаются в щелочки.
– Поумничай тут. Повторюсь – хватит с меня этого дерьма. Джон Рид слишком долго контролировал нашу жизнь, и теперь, когда его больше нет, на этом все и закончится. Ты знаешь, о чем я говорю, Аннабель. Мы с твоим отцом законные наследники всего, что он оставил после себя. – Она хлопает рукой по папке с файлами, которую она положила на стол. – И вот что будет дальше: ты подпишешь документы, присланные личным адвокатом, и мы положим конец его ядовитому влиянию. А затем мы еще раз встретимся с мистером Браяром и свалим из этой глуши, пока одному из нас не прищемили хвост.
