– Он сам сказал. Возможно, не этими словами, но я умею читать между строк. Это произошло, когда мы рыбачили в Монтане. Он был так счастлив снова поехать туда. По правде говоря, я провел с ним немало времени. Он подскакивал каждый день на рассвете с удочками в руке и термосом с кофе, удивляясь, почему я еще не принял душ.
Мои слова вызывают у нее улыбку.
– На третий или четвертый день нашего пребывания там он рассказал о том, что однажды привез Гарри туда, когда тот был еще совсем юным. Он сожалел, что многое упустил, пока его сын рос. Долгие годы он надеялся, что однажды Гарри приедет, поймет, как Джон скучает по нему. Думаю, он обвинял себя, что спровоцировал сына на побег с Молли, первой же хорошенькой девчонкой, привлекшей внимание. Руководство компанией в тот период забирало все его время, лишало возможности быть хорошим отцом. Он клялся, что все было бы иначе, если бы его жена не умерла, пока твой папа учился в старшей школе.
Белла крутит бутылку в руках.
– Может быть. Но нельзя изменить прошлое или то, что так и не случилось. Так ведь?
Это очевидно, но черт меня возьми, если я собираюсь подтвердить это прямо сейчас.
– Джон был убежден, что Молли появилась в жизни Гарри в нужное время. В тот момент ему нужна была жилетка, чтобы выплакаться. Она оказалась тем человеком, перед которым ему не нужно было быть сильным, а потом… – Я пожимаю плечами. – А потом он уже не смог ничего изменить.
Белла морщится и делает еще один глоток воды.
– Вау. Вы двое обсуждали все на свете?
– Да. Это не была игра в одни ворота… – Какое-то время я сомневаюсь, но в итоге решаю рассказать ей еще кое-что из того, что мы обсуждали с Джоном. – Иногда говорили и о моей семье.
– О чем именно?
Я делаю паузу, не зная, с чего начать.
– Какое-то время после окончания службы я не приезжал домой, хотя переписывался и разговаривал с родными по телефону. Я не был готов. Сестра говорила, что у папы старческое слабоумие, но он узнал меня, как только я вошел в дверь. Мама умерла от рака, когда мы были в начальной школе. Я собрал вещи и ушел служить, а сестра осталась в том маленьком городке. Когда она вышла замуж за Натана, он переехал к нам. Брак продлился недолго.
Стараюсь не плеваться, произнося имя. Этот мудила никогда не нравился. Я был бы рад, что он исчез, если бы речь не шла о Шерри и Терри. Детям нужны оба родителя.
– Дрейк. К чему ты не был готов?
Я прочищаю горло.
– Моя сестра, Энджи, работала, дети ходили в школу, поэтому она приняла решение отправить отца в специализированное заведение. Она сказала, что его нельзя оставить дома одного. Я не поверил ей, к тому же расходы на его проживание там были больше, чем получаемый ежемесячный чек по социальному обеспечению. Мне следовало посылать деньги все время, но ни один из них ни разу не попросил о помощи. – Теперь знаю, что я мог просто не поверить им тогда.
Я слишком долго молчу. Белла шевелится и спрашивает шепотом:
– И что случилось?
Она не должна смотреть на меня с таким сочувствием. Я его не заслуживаю.
– У меня было много денег. Я предложил идею: раз нет необходимости искать работу, то я буду присматривать за отцом. Сестра утверждала, что у меня не получится, что нельзя нарушать график, к которому он привык, но я настаивал, сказал, что уж я-то не устану, как она, и что это не может быть настолько сложно. Сначала и не было. Он все время все забывал, слишком быстро терял нить рассуждений, но мы хорошо проводили время вместе. – Я все еще не могу смотреть на нее и буквально силой заставляю себя оставаться на месте, а не спастись бегством от признания ошибки.
Больше, чем ошибки. Катастрофы. Это из-за меня отец страдал и
– Что случилось, Дрейк?
Вот мы и подошли к той части рассказа, которую я не готов озвучить. Не теперь.
Это случилось, когда Винни пропала без вести. Мы никогда не были любовниками, но она была моим лучшим другом. Девочка, с которой я ходил в школу, когда был маленьким, и продолжал общаться, когда оба повзрослели. Я сдержал обещание, остался ее другом. Даже когда ее родителей убили и она застряла в нашем вонючем городишке. Когда ее худшие страхи воплотились, и она трудилась на случайных работах, в дешевых забегаловках, в маленьком гастрономе. Она всегда держала для меня наготове правильный бутерброд, напичканный всем чем только можно. Затем придурок, с которым она встречалась, использовал ее и свалил. У меня возникла мысль попробовать построить с ней отношения, чтобы у нее был хоть кто-то, кому она сможет довериться… Мы дружили и после ее отказа. Единственная женщина, которая меня отвергла, оказалась права. Все цыпочки приходят и уходят. У нас с Винни было что-то особенное, более глубокое, чем любые шуры-муры, которые только все испортили бы. У нас была связь, такая же, как между мной и Энджи. Черт, может, даже сильнее. Как у близнецов, у настоящих друзей, будто мы были одной крови.
– Дрейк?
Я смотрю на Беллу, гася ярость, бурлящую в крови. А по поводу папы…
