Я сдавал назад, свернул во дворы, мы были в безопасности. «Гольф» немного пострадал, ничего критичного.
– Мы свернули.
Значит, не завершим седьмой круг, домой придется возвращаться другим путем, там не проехать, белая машина.
– Мы не вернемся.
– Ерунда.
– Это другой путь.
– Нет.
Почему ерунда? Почему «нет»?
Есть другие дороги, да хоть эта, через дворы.
– И вернемся на ту же улицу.
– Хорошо.
– Так просто?
– Да.
Она права, едем и все, не надо ничего выдумывать. Пора вернуться домой.
– И ты меня отпустишь?
– Отпущу.
Но я не хочу, чтобы она меня отпускала.
Помоги мне, не способному самому сделать выбор, решиться и вернуться туда, куда без тебя вернуться нет сил, и не дай малодушию взять верх над решимостью, помоги в готовности сделать то, что всем сердцем не желаю.
– Не хочу.
Инна достала коробку из бардачка и высыпала маленькие кубики с буквами.
– Это что?
Я знал, что это. Иногда мы играли в эту игру, составляли слова из выпавших букв.
– Давай.
Я не думал, слова сами возникали в голове.
– Гордыня.
Да, гордыня.
Я придумал эту фразу еще в детстве и повторял ее всегда, когда со мной кто-то соперничал.
Ты будешь первым, как Роберт Скотт.
Все знают эту историю, да? Но я хочу рассказать другую.
У меня не было друзей, эту роль исполнял воспитатель. За эту роль он бы не получил статуэтку.
Мне исполнилось двенадцать, отец придумал игру, в которую я погрузился с головой. Воспитатель был моим соперником. «Этот?» – спросил и рассмеялся. Я считал себя значительно лучше и умнее воспитателя.
Это было настоящее расследование. Отец предложил нам загадку. «ИМЯ библейского патриарха возвышается меж тысячелетних гостей, смотрящих друг на друга и нашедших покой меж двух улиц с четырьмя именами».
Сначала я подумал: «Чего?». Потом передал задание воспитателю. Он ухмыльнулся, как будто сразу нашел ответ. «Сколько у нас времени?». «Времени?». «Да». «Никакого времени. В этой игре время не имеет значения. Кто первым найдет слово, того я объявлю победителем».
Мы начали поиск. Я был уверен, что найду первым. «Поиск слова? Увлекательную игру выбрал ваш достопочтенный отец, очень увлекательную, мой инфант. Интересно, он сам или ему подсказала ваша мадам мадре».
Мадам Мадре? Серьезно?
Я долго думал над тем, с чего начать. Какой библейский патриарх, какие тысячелетние гости, какие две улицы с четырьмя именами? За что зацепиться? Что мог загадать отец? Это должно быть как-то связано с городом, он всегда хотел, чтобы все знали историю так, как он.
Начну с конца. Две улицы с четырьмя именами. Где в Петербурге две улицы с четырьмя именами? Надо искать те, что сменили названия, но их по привычке называют так, как раньше. Что это за улицы, откуда мне знать? Искал, никаких зацепок, ноль мыслей.
Через день я спросил воспитателя, далеко ли он продвинулся в поиске ответа. Посмотрел снисходительно. «Зайдите к отцу». Хорошо, к отцу. Постучался в его комнату, где он писал книги и которую называл кабинетом. «Продвинулся?». «Нет». Отец сказал, что воспитатель уже нашел первую составляющую, но пока не смог дать правильный ответ. «Удивительный человек», – и закрыл дверь перед моим носом.
Я никогда не понимал, почему отец так тепло относился к воспитателю и всегда восхищенно говорил о нем. Со мной он был сухим, не хвалил и уж точно не восхищался.
Инна снова вывалила буквы.
– Зависть.
Я завидовал воспитателю.
Прошло два дня. Я сделал сотни запросов и совершил две большие прогулки по городу в надежде, что это наведет меня на какие-то мысли. Не навело. Вечером я зашел к отцу. «Он нашел вторую составляющую. Странно, что еще не дал ответ. Даже не предположил». Отец спросил, как продвигаются мои дела. «Никак. Ничего». Он спросил, что я предпринимаю. Услышал про прогулки по городу. «Удачи», – сухо.
Когда я встретил воспитателя, он ухмыльнулся в два раза несноснее, чем обычно. «Мой юный друг, вероятно, вы уже отгадали загадку?». «Нет». «Какая тревожная оказия». Так и сказал, опять эта «оказия».
Сколько можно, Педди?
Он откинулся в кресле и стал разгадывать кроссворд в The New York Times, у нас хранились старые номера. Я взбесился, выхватил газету из его рук и разорвал на куски. «Инфант, что вы». Плюнул ему в лицо, у меня было много накопленной слюны. «Да что». Прыгнул на него и стал наносить удар за ударом.
– Давай!
Инна вернула меня в машину. Нужно составить еще одно слово из предложенных букв.
– Гнев.
– Они уже тогда были.
– Что?
– Перепады, приступы гнева. Ты же знаешь, я не очень.
– Что не очень?
– Не очень нормальный, поэтому перепады.
Зашифровать слово в кроссворде The New York Times и отправить Педди новогодним подарком.
Мы доехали до дома.
– Не хочу никуда отсюда.
– Подожди еще.
Воспитатель сказал отцу правильный ответ на следующий день и не забыл упомянуть мою вчерашнюю выходку. Отец пригласил меня в кабинет. «Пожмите руки, вы ведь друзья и соперники». Ну что за формулировка, отец, ты же писатель? «Вы ведь друзья и соперники». Кто так пишет? Пафосный бред, банальность.
Я отказывался подавать руку, он заставил. «У нас есть победитель, думаю, теперь он может рассказать путь к разгадке».
