– То есть вы утверждаете, что спешная кончина Серафимы Павловны и ваше прибытие – событие друг с другом никак не связанные?
– Никак нет, – подтвердил барон.
– Допустим. Но зачем же вы тогда умертвили нашего Прокла?
Барон Корф вдруг расхохотался так, что Маруся Павловна снова пискнула.
– Доктор, вы все больше меня удивляете. Вы помните, при каких обстоятельствах я, как вы выразились, умертвил этого человека?
Лев Натанович понял, что ему нечем крыть. Он невнятно сказал что-то вроде «нет, ну позвольте», но в итоге махнул рукой и велел Анне Павловне готовить обед на всех. «Там и обсудим».
Валерьян переглянулся с Марусей Павловной. Они оба заметили, что на пруте барона Корфа появилось два новых зеленых листа.
Когда Лев Натанович удостоверился, что все, кроме барона Корфа, покинули гостиную, он подошел к нему и заговорил полушепотом.
– Скажите, барон, а война-то началась? – в его голосе звучала неприкрытая надежда.
– Война? – удивился барон.
Он не ожидал такого вопроса и взглянул на Льва Натановича с некоторым смущением, как обычного смотрят на провидцев.
– Ну да, война. Честно вам скажу, пусть это и покажется странным, мы тут ее заждались. Особенно я.
– Заждались войны? – переспросил барон, сотрясая гостиную смешком.
– Шесть лет уже без нее. А я, понимаете ли, доктор. Не могу без этого, – Лев Натанович показал барону руки, чтобы тот сразу проникся сочувствием.
Но барон не проникся.
– Огорчу вас, войны как не было, так и нет.
– А в чем же тогда цель вашего визита? Я подумал, что вы как-то связаны с войной, – огорченно, с ноткой раздражения заметил Лев Натанович.
– Мы проездом. Направляемся в столицу, а оттуда, глядишь, и дальше двинем, – в глазах барона мелькнуло что-то такое, отчего Лев Натанович насторожился и сразу вспомнил, как рассчитывал день явления Сатанаила.
– Куда это – дальше?
– Дальше? – барон опомнился. – Извините, заговорился. Мы с дочерьми направляемся в столицу по семейным делам. Если позволите, остановимся у вас на несколько дней, отплачу вам двумя мешками продовольствия – первый вы уже видели, вот он.
Лев Натанович ненадолго задумался, посмотрев на мешок.
– Ну хорошо, оставайтесь, не буду же я вас, в конце концов, метлой гнать.
Перед обедом барон Корф прогуливался вокруг госпиталя, внимательно осматривая фасад. Из окна кухни выглянула раздухорившаяся Анна Павловна.
– Ну, как вам у нас, красиво, правда? – спросила Анна Павловна и тут же подумала, что сказала глупость. «Вот я дура, ну какая тут у нас может быть красота».
– Красиво, Анна Павловна, не спорю, лес у вас рядом богатый.
– Лес? Да, грибы там иногда собираю. Вы, барон, любите грибы?
Барон едва заметно поморщился, но Анна Павловна не заметила.
– Люблю, кто же их не любит.
– Тогда я знаю, что приготовлю на обед, – обрадовалась кухарка. – Специально для вас! Мое фирменное грибное блюдо, императорский жюльен по-павловски!
– Не стоит так утруждаться ради меня, – любезно ответил барон. При слове «жюльен» его лицо передернуло от отвращения.
– Надолго вы у нас?
– Надеюсь, надолго, уж больно здесь хорошо, – на автомате сказал барон. – Скажите, Анна Павловна, а что у вас тут с фундаментом?
– С фундаментом? – не поняла кухарка.
– Крепкий он?
– Вы о фундаменте дома? – уточнила Анна Павловна, как будто знала какой-то другой фундамент.
– Да, о нем. Крепко стоит ваш госпиталь?
– Вроде не жаловались.
– Не шатает его от ветров?
– Не замечала, если честно.
– Вот и славно, – улыбнулся барон. – Не смею вас больше отвлекать, дорогая Анна Павловна.
Барон Корф пошел дальше, зашел за угол – так, чтобы его никто не видел, и воткнул свой прут в фундамент. Появились трещины. Барон Корф вытащил прут и широко улыбнулся.
– Рататоск белка резво снует по ясеню Иггдрасиль, все речи орла спешит отнести она Нидхеггу вниз, – напевал барон Корф за несколько минут до обеда, все еще прогуливаясь близ госпиталя. Вдруг он застыл на месте и закатил глаза.
Маруся Павловна выглянула в окно и увидела что-то странное. Там, где раньше была пустота, теперь стояло дерево. Она завороженно смотрела на дерево и не могла оторваться. Еще больше девушка удивилась, когда оно пошло, направившись к входной двери. Маруся Павловна перепугалась и зажмурилась, а когда открыла глаза, поняла, что это был барон Корф. Она пискнула и начала нервно хохотать.
Перед обедом Лев Натанович решил заглянуть в дом Прокла. Он ломал голову, кто способен заменить заведующего, и с неохотой представлял, как придется теперь писать официальное прошение о новом работнике по причине кончины прежнего. Серафиму Павловну можно было не менять. «Войны нет, если уж по-честному, то и Маруся здесь нужна только для того, чтобы Валерьян не начал прижигать себе пальцы в печи от избытка семени». Хотя Лев Натанович, конечно, знал, что Маруся Павловна не допускала Валерьяна, куда он желал попасть, но что-то между ними все-таки было, и этого «было» достаточно для поддержания рассудка молодого хирурга.
