Он молча уставился на меня расширенными от ужаса глазами, но тщательным образом закивал головой. Забавно, но мне показалось, что его страх достиг наивысшей точки, когда я сказал, чтобы он не обижал Бога. Может, в его пьяную голову уже пришло понимание, с кем он имеет дело?
– Хорошо, что мы соглашаемся в этом, - вымолвил я сердечным тоном. - Я хотел бы также, чтобы ты отвечал на мои вопросы согласно правде, ибо вспомни, что Писание, устами святого Иоанна, в мудрости своей говорит:
Не знаю радости свыше той, когда я слышу, что дети мои поступают согласно правде…
Хм?
– Да-да, конечно, – прохрипел он.
– Ты знаешь некоего Иоганна Швиммера?
–Знаю, господин, ну, то есть, как знаю… Мы порой едва...
– Достаточно! - Я поднял руку, и он посмотрел на неё, а его лицо исказилось от страха. - Наводнение может быть не менее вредно, чем засуха, дорогой Алоис.
По придурковатому выражению его лица я увидел, что он не понял и не оценил мою лёгкую, забавную и весьма меткую метафору.
– Не болтай лишнего, только отвечай кратко на вопросы, понял? Ну! Сколько тебе дал Швиммер за помощь в похищении Илоны Лёбе?
– Нет! – крикнул он, и теперь он был действительно чрезвычайно напуган. - Это не я, господин, клянусь головами детей моих!
– И сколько их у тебя?
–Трое, господин, трое, и жена больная... – он резко замолчал, очевидно, вспомнив, что я говорил о лишней болтовне.
Забавно, что у них всегда трое детей. То ли какая-то магия, то ли что?
– Может, поломать тебе другую руку? - Спросил я.
– Нет, господин, умоляю вас, я не похищал эту девушку, Бог свидетель. - Слёзы на его щеках мешались с кровью и стекали на подбородок. Выглядело жалко.
– Странно, - сказал я задумчиво. - А говорили, что ты был одним из двух мужчин, которые побили охрану и забрали девушку.
– Нет, господин, нет, это не я! Чтоб я кого побил? Смотрите сами, вы же меня отлупили безо всякого труда…
Несомненно, невзирая на ужас, он нашёл рассудительные аргументы в свою пользу, что я приписал своеобразной скорости его ума (а может, всего лишь недюжинному инстинкту самосохранения?). Понятно, что я был почти с самого начала убеждён, что он не имеет ничего общего с похищением. Я радовался, что первое впечатление меня не обмануло: Пимке не был похож на похитителя.
– Говорят, что тебя хорошо рассмотрели, – тем не менее сказал я, чтобы его припугнуть, а он снова разрыдался и заблеял что-то через прижатые к лицу ладони.
– Следовательно, кто, если не ты? - спросил я. – Может, даже, я и готов был бы тебе поверить, - прибавил я задумчиво, - но я должен найти настоящих виновников. Послушай, Алоис, твой приятель обвинён в ереси. Либо я должен буду отвести тебя в подвалы Инквизиториума и подвергнуть официальному допросу, либо ты захочешь поговорить со мной искренне, здесь и сейчас?
– Господи, Боже мой, - простонал он. - Иоганн еретик? Вы ошибаетесь, господин...
– Обвиняешь меня во лжи? - процедил я с ядовитой сладостью в голосе.
– Нет, господин, верю вам как Богу. - По его пальцам стекала кровь, смешанная с соплями. - Может и был, что я там знаю…
– Ты ведь знаешь, кто с ним был, правда?
– Нет! Ничего не знаю!
– Алоис, ты помнишь, что Мудрая Книга гласит:
Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня?
А ты не хочешь рассказать мне всей правды о человеке, которого, как ты утверждаешь, едва знал? Так мало значит для тебя Господь Бог?
Он крепко обхватил меня за щиколотки и уткнулся лицом в мои сапоги.
– Отпустите меня, господин, я невиновен… – бормотал он.
Я вырвался из его объятий и отступил на шаг. Отстраняя голову, я толкнул его носком сапога над верхней губой и сломал ему нос. Он взвыл и схватился за лицо. Отполз снова под бочки, плача и причитая.
–Не радует меня причинение боли, но я вижу, что должен буду взяться за тебя всерьёз, - промолвил я.
– Не-е-т!!! Нет, господин!
Я присел около него и крепко стиснул его плечо.
– Смотри на меня, Алоис! - приказал я твёрдым голосом. - И замолчи! - Верхом ладони я ударил его по губам.
Он с болезненным шипением втянул воздух и умолк.
– Я разговариваю с тобой здесь и сейчас только потому, что все говорят, что ты человек честный и добродушный. Но я в любой миг могу тебя отправить в подвалы Инквизиториума. Ты знаешь, что делается с телом человека, когда его рвут раскалёнными докрасна клещами? Ты видел машинку, дробящую кости так хитро, что кровь вытекает вместе с костным мозгом? Ты знаешь, как танцует человек, поставленный на разожжённую плиту?
– Прошу ва-ас… – выдавил он.
– Не позволь мне этого сделать, Алоис. Не вынуждай меня причинять тебе боль, - сказал я, смягчая тон голоса. - Кто был со Швиммером?
– Мо-ожет его бра-атья, больше не-екому…
– Братья? Какие братья? Откуда взялись в Хезе?
– Со своей деревни…
– Как называется деревня? Только не вздумай мне врать, Алоис!
– Как-то так… сейчас припомню…
Я видел, что он и вправду пытается вспомнить, но слишком ошеломлён страхом или болью, и решил дать ему минутку отдыха. Я отошёл в сторону и присел на крышку заколоченного гвоздями сундука.
