– Эмм… простите, – пробормотал он, застыв на месте. – Уже светает…
Я посмотрел на погружённый в утренние сумерки лес и поднял взгляд на небо. Солнца ещё не было видно, но тёмные полосы облаков уже приобрели грязно-розовый оттенок.
Вчерашнее противостояние с демоном, к сожалению, подорвало мои силы, и я чувствовал себя, словно всю ночь пил. Тошнота, головная боль, мышечная слабость ... Но у меня не было времени ни на отдых, ни на жалость к себе. Я достал из сумки еду и принялся за чёрствую булочку и сыр. Я видел, что Нейшальк наблюдает, как я ем. У него были покрасневшие опухшие глаза и несчастное выражение лица. Даже его тщательно подстриженная борода теперь спуталась, и в волосах застряли травинки.
– , .
мы , к .
– Теперь рассказывайте, – приказал я, когда мы выехали на поле, которое позволяло нам скакать рядом, стремя в стремя.
, м, взаимном , , , .
– по. . – , ,
– , в
, . , , хотя бы . , не позднее, чем , , , .
Я начал задаваться вопросом, не лучше ли было бы проложить маршрут так, чтобы каждую ночь проводить рядом со святым местом, в церкви или, по крайней мере, в придорожной часовне. Но, как назло, у меня не было при себе карты, и я не знал эту местность достаточно хорошо. Кроме того, демон воспринял бы подобный трюк как признак явной враждебности и нежелание продолжать переговоры. Конечно, я мог бы оставить Нейшалька в одной из близлежащих церквей, а сам погнать в Амшилас за подмогой. Однако, человеку, лишённому глубокой веры, не поможет даже присутствие в святом месте или наличие благословлённой реликвии. Колдуны, отступники и еретики не могут рассчитывать, что им поможет символы веры, над которой они издевались и которую ненавидели. Допустим, что я мог бы убедить каких-нибудь благочестивых монахов или священников позаботиться о Нейшальке. Но, во-первых, я не знал, где искать представителей этих профессий, а во-вторых, не хотел никого обрекать на смерть от лап демона. Отнюдь не из-за неуместной жалости и милосердия! Проще говоря, поступок подобного рода выглядел бы ужасно в отчёте, который я должен буду представить как Его Преосвященству епископу Хез-Хезрона, так и руководству монастыря Ашилас.
Из всех этих размышлений следовал единственный невесёлый вывод: я мог рассчитывать только на собственные силы. Хитроумию демона я должен был противопоставить собственный ум, а его свирепости – глубокую веру. Я не волшебник из языческих легенд, который одним презрительным движением мизинца призывает молнии или бури. Я всего лишь скромный инквизитор, имеющий некоторые таланты, но вынужденный платить высокую цену за каждую попытку воспользоваться силами, полученными не из этого мира. Я не представлял себе, чтобы после всего, что я услышал, я мог бы оставить Нейшалька на милость демона. Поймите меня правильно, любезные мои. Меня ни в малейшей степени не заботила паршивая жизнь чернокнижника, ибо он сам ею пожертвовал, отвергнув чудо спасения. Меня заботили, прежде всего, те знания, которые можно вытрясти из его головы. А с этой проблемой, безусловно, справятся монахи из Амшиласа, терпение которых в выслушивании грешников сравнимо лишь с их горячей верой.
На привал мы остановились на заросшем камышом берегу небольшого озерца. К воде вёл скользкий болотистый спуск, и нам нужно было осторожно провести коней, которые не слишком хотели лезть в затягивающую копыта жижу.
– Ну и? – спросил я, когда мы уже расседлали лошадей.
– . – . – , с . – , .
– То есть?
.
