— Ну-у-у… — задумчиво протянул тот, подходя к огромной, метра четыре в высоту и столько же в ширину, металлической квадратной коробке, с мигающими на ней лампочками, какими-то датчиками, дисплеями, и выходящей из неё конвейерной лентой, — Сам понимаешь, наверняка-то я не знаю, это тебе нужно у своего начальства спрашивать, или Валентина Бенедиктовича, со мной такими подробностями никто не делится, но могу предположить, что это связано с тем, что в обычные центры очереди на несколько недель вперёд расписаны, и к тому же, там нельзя пройти инициацию по первому варианту. Только по второму и третьему.
— А, тогда понятно, — с облегчением кивнул я, наблюдая, как он нажал какую-то кнопку, и из этой непонятной коробки на конвейерную ленту выехал какой-то длинный металлический ящик, уж не знаю, как его ещё назвать, с виду очень похожий на гроб. К тому же они ещё и чёрного цвета был, что усугубляло сходство. Крышка плавно откинулась, и внутри оказалось настоящее пластиковое ложе.
— Ну, добро пожаловать, устраивайся поудобнее в капсуле, и начнём, — кивнул мне парень на ложе.
— Так эта хрень капсулой называется? — проворчал я, потихоньку залезая внутрь, — Ваш профессор, вроде, что-то про камеру говорил.
— Это он по старинке. Никак привыкнуть не может. Раньше в специальные камеры подопытных заводили, сейчас же в капсулы кладём. Самое главное запомни, — тут он подошёл ко мне, достал откуда-то сбоку широкие ремни, и плотно перетянул мне ими грудь и ноги, спеленав так, что я почти не мог шевелиться, — Пока не завершится сеанс, капсула не откроется. Орать бесполезно, только голос сорвёшь. Когда кого-то там увидишь, это будет не совсем галлюцинация. Скорее это будет некое твоё воплощение, которое тебе надо будет победить. Удары у противника будут довольно болезненны, хоть это и будет только в твоём воображении происходить, постарайся их не пропускать. И не бойся бить в ответ! Помни, что это всё не по настоящему!
Он так быстро это всё протараторил, что я даже не сразу до конца осознал, что именно он только что сказал. Когда же информация дошла до моего мозга, и у меня появилось страстное желание задать несколько уточняющих вопросов, крышка гроба захлопнулась…
Сначала ничего не предвещало беды. Абсолютная темнота почти сразу же сменилась мягким желтоватым светом, который шёл от всех стенок капсулы. Лежать было удобно, тепло, даже не смотря на то, что я был в одних трусах. Я боялся, что станет душно, но явно тут была вентиляция, и дышалось вполне комфортно. Минут через десять я окончательно успокоился, убедил сам себя, что этот Пашка просто пугал меня. Лежать и ничего не делать было скучно, и вскоре мои глаза начали слипаться. Я уже почти поддался этому желанию немного подремать, как вдруг моё тело начало со всех сторон покалывать. Не больно, но весьма надоедливо. Сначала я решил, что это просто текло затекло и реагирует так на дискомфорт. Даже попытался чуть пошевелиться, чтобы кровь разогнать, но безуспешно. Покалывало всё сильнее и сильнее, появился какой-то нестерпимый зуд. Особенно сильно зудели грудь и почему-то левая пятка. Я героически терпел эти невыносимые пытки, как-то догадавшись, что это будет очень смешно выглядеть, если я потребую остановить всё это из-за обычной щекотки.
Ещё через пять минут я понял, что погорячился насчёт того, что до этого у меня были невыносимые ощущения. По сравнению с жжением, которое появилось у меня сейчас, та щекотка казалась детским лепетом. И жжение всё нарастало и нарастало, обжигая всё тело… Вскоре пекло так, что у меня появилось такое чувство, как будто меня сжигают заживо, и я… Заорал. Я кричал и грозился всеми мыслимыми и немыслимыми карами, если меня немедленно не достанут отсюда, но в ответ слышал лишь тишину. Я прошёлся по всем. По Сухому, профессору, этому Пашке. По их многочисленным родственникам… А уж количество сексуальных действий, которые я намеревался со всеми ими сделать, если только выберусь отсюда, не подлежали исчислению… Вскоре от боли я даже не мог говорить, и лишь глухо стонал сквозь сжатые зубы, с то и дело выступающими на глазах от дикой боли слезами и тут же испарявшимися от сводящего с ума жара.
— Сука Сухой… — промелькнула в голове ленивая мысль, — Наверняка эта тварь специально это сделала со мной. Отомстить решил за унижения. Вот только зря он так со мной поступил… Мстить подобным образом за почти невинную шалость — это было явным перебором. Если выживу — никогда ему этого не забуду. Придумаю способ сделать так, чтобы он навсегда запомнил, что со мной связываться не надо! — мрачно пообещал я сам себе.
Человек такое существо, которое может привыкнуть ко всему. Вот и я вскоре уже почти привык к тому, что чуть ли не сгораю заживо. Боль стала казаться вполне терпимой. Я уже даже успел тихонько порадоваться, что самое страшное, похоже, осталось позади, когда вдруг на меня обрушилась такая БОЛЬ, что я потерял сознание.
