— Всё просто. Изначально в этом мире не было никакой магии, — тоном опытного лектора продолжил он, вышагивая передо мной взад-вперёд, сложив руки за спину, — Мир состоял из трёх частей — прави, яви и нави. Явь — это ваш людской видимый мир, в котором вы пребываете в физическом теле, который также называют явным, навь — загробный мир, где живут духи, души людей после смерти, тёмные боги и другие сущности, где жил и я с женой, и правь — мир, где жили высшие, светлые Боги, Кроме того, Правь — это законы мироздания и законы человеческие, данные вам вашими Богами. Но с приходом в мир магии привычный порядок стал рушиться! Всё больше рождалось в мире магов, и всё меньше людей получали дар от мира ночи. Потом пришёл этот ваш Спаситель, и старых богов стали забывать… Да и людям так стало проще. Ну зачем им был нужен дар, который ставил их в подчинённое положение к кому-то из богов, когда можно стало получить магическую силу, с которой ты никому ничего не должен, и можешь заниматься только собой! Прошли века… Старые боги уснули вечным сном или растворились в великом Ничто, и только я ещё бодрствую, мечтая вырваться из этой тюрьмы и пробудить свою жену. Смотри! — вдруг подозвал он меня к себе, и показал рукой на гроб.
Я подошёл ближе, и увидел, что это не гроб, а что-то вроде саркофага с открытым верхом. Внутри лежала изумительной красоты девушка, от которой веяло ледяной стужей…
— Жена моя… Любовь и смысл всей моей жизни… Морана… — прошептал Кощей, не сводя с неё печального взгляда.
— А почему она уснула, а вы нет? — рискнул робко поинтересоваться я, опасаясь вызвать его недовольство. Особым терпением он, как я понял, не отличался.
— Да потому, что глупые людишки в сказках упомянули только меня, а про неё — забыли… — чуть слышно произнёс он, — Но мы это исправим. Пробудим её с твоей помощью, а потом мы вырвемся из этого плена и будем вместе править миром мёртвых, как и прежде!
— Но как я могу помочь? — всё ещё не понимал я, — Каким образом её можно разбудить?
— Всё просто. Она — богиня смерти, — холодным безжизненным тоном продолжил он, не глядя на меня, — Соответственно, смерть и пробудит её. Ты должен собственноручно убить десять человек, и каждый раз говорить — Эта жертва тебе, Морана! И она… Проснётся…
— Здорово вы придумали! Прям шикарно! Я, значит, делаю всю работу, убиваю людей, жена ваша просыпается, вы продолжаете жить дружно и счастливо, а меня, скорее всего, за подобное в тюрьму отправят, причём, пожизненно. А то и казнят, если тут смертная казнь предусмотрена за подобное, — не удержался от сарказма я, хоть и побаивался этого типа, и тут же весь сжался, догадавшись, что ему вряд ли понравится то, что я ему сказал. Но Кощей лишь мрачно улыбнулся на это.
— Может и так. Вот только ты ещё не знаешь, что по существу-то у тебя и выбора нет! Тебе всё равно придётся убивать людей, хочешь ты того или нет… — вкрадчивым тоном «успокоил» он меня, не отводя от меня тяжёлого взгляда, явно ожидая, что мне захочется узнать подробностей, и он не ошибся.
— Почему это? — хриплым голосом поинтересовался я. В горле пересохло, отчаянно хотелось пить, и в моих руках вдруг из ниоткуда появилась кружка с водой, к которой я незамедлительно и припал, даже не удивившись её появлению и кивком поблагодарил Кощея.
— Да потому, дорогой ты мой потомок, что в тебе проявилась моя сила, а она далеко не светлая… — медленно покачал головой он, — И ещё не признала тебя. Тебе придётся начать убивать, чтобы сила подчинилась тебе, если же не станешь, то наоборот, сила подчинит тебя себе, и поверь… Ничем хорошим для тебя это не закончится. Ты же не хочешь быть заточён в своём теле?
Я автоматически отрицательно покачал головой.
— Это был риторический вопрос, — усмехнулся он, — Так что как видишь, другого выхода у тебя и нет.
— Выход есть всегда, — еле выдавил из себя я, едва разлепив враз опять пересохшие губы, — Уж лучше смерть, чем в какого-то маньяка превращаться.
Меня аж самого передёрнуло от того, что я сейчас сказал. Никогда я не понимал самоубийц и не собирался им уподобляться, так как слишком уж любил жизнь, вот только тут уж больно безрадостная картинка складывалась. Превращаться в какое-то чудовище, убивающее всех на своём пути я не хотел. Кто знает, вдруг в числе моих жертв окажутся женщины или дети? Я, конечно, тот ещё мерзавец, но это слишком даже для меня. К тому же, я точно знал, что смерть это ещё не конец, а всего лишь шаг к очередному перерождению…
