— Нет, что ты. На самом деле их ещё больше, — поморщился император, отложил в сторону бумаги, достал из ящика пачку сигарет и закурил, — После неудачной попытки свержения власти попали под суд и были осуждены за государственную измену более шести тысяч человек. Более тысячи, самые отличившиеся, так сказать, из них получили пожизненные заключения. И более восьмисот семей обратились ко мне с прошением о помиловании. Ну как же… Их же деточки или мужья не виноваты… Всего лишь жертвы, которым затуманили голову, а сами они сущие ангелы. А то, что почти все эти ангелочки пролили немало крови людей никого из них не интересует! Да они радоваться должны, что у нас в стране смертной казни уже лет пятьдесят как нету, но нет. Помилования хотят! Мол, слишком жестокое наказание за почти невинную шалость! С-суки… Ненавижу! Всех бы удавил, будь моя воля! — он с силой вдавил окурок в хрустальную пепельницу, и тут же достал из пачки ещё одну сигарету. Сухой бросил на него осуждающий взгляд, но промолчал. Не то сейчас время, чтобы нотации читать. Лучше потом направит к императору целителя, чтобы тот почистил его хорошенько.
— Жениться тебе надо, Алексей, — вдруг фамильярно произнёс он, а император от неожиданности аж закашлялся.
— Твою ж мать, — просипел он, достал платок и аккуратно вытер выступившие слёзы, — И ты туда же, Петрович! Как же вы у меня уже все достали с этими попытками охомутать меня!
— Хватит ребячиться! — неожиданно жёстко рявкнул Сухой, и звонко хлопнул ладошкой по столу, — А то ты не понимаешь, что пока не обзаведёшься наследником это всё так и будет продолжаться! Наследник тоже не панацея, конечно, но вероятность новых покушений снизит. Да и не маленький уже! Четвёртый десяток на подходе. Тебе и так дали прилично времени нагуляться. Всё, довольно! Империи нужен наследник, и ты не хуже меня это понимаешь!
— Да понимаю я. Действительно понимаю! — примиряюще поднял вверх руки Алексей, который давно уже не видел своего наставника в такой ярости, — Но сам же знаешь. Всё времени не было. То одно, то другое…
— И не будет! Сам так работу выстроил, что слишком много на себе завязал, поэтому вот! — достал Сухой папку из портфеля и шлёпнул её на стол перед императором.
— Что это? — с подозрением поинтересовался тот, вовсе не торопясь её открывать.
— Кандидатки, — недовольно проворчал Сухой, — Я отобрал для тебя пять кандидатур. Завтра утром ты должен мне сказать, кого выбираешь. Не выберешь — это сделаю за тебя я. Ясно тебе?
— Хорошо, — обречённо вздохнул Алексей, придвинул к себе папку, и поспешил сменить тему, — А как там твой подопечный поживает? Что-то давно я о нём новостей не слышал.
— Нормально всё с подопечным. Даже более чем, — буркнул Сухой, остывая, — Ещё прибавил нам головной боли.
— Что случилось? — насторожился император, оторвав взгляд от обнаруженной в принесённой папке фотографии датской принцессы. Довольно хорошенькой, надо сказать.
— У нашего засранца два источника магии обнаружилось. Причём, один из них явно связан со смертью, а второй вообще не понятно к чему относится, так как магия чёрного цвета. В общем, не понятно чего от него ждать. Ясно только что скоро им все ведущие мировые магические центры заинтересуются, если уже не заинтересовались. Надо быть готовыми к тому, что вскоре его или похитить могут или попытаться переманить. Уникальный случай же, мать его, — недовольно рыкнул Сухой.
— Магия смерти, говоришь? — Алексей задумался, стеклянным взглядом уставившись куда-то в стену, и отмер только через пару минут, — Так! Хватит ему там прохлаждаться, начинай подключать его к работе. Нам давно не хватало специалиста такого профиля, так что можно сказать, его нам сам бог послал.
— Скорее, дьявол, — недовольно проворчал Сухой, но спорить не стал, понимая правоту императора, — Вот только он ещё слишком…
— Ты сам-то сильно старше его был, как тебя мой дед к своим делам привлёк? — ехидно заметил Алексей, на что Сухой лишь поморщился, но промолчал.
— Так что давай, отдай его на воспитание к Буревому. Пусть на Ликвидатора натаскивает. Как раз его профиль.
— Может, не будем торопиться? — неуверенно возразил помощник императора, — Ведь балбес балбесом же ещё. Как бы он нам всё дело не завалил.
