— Дорогая, не переживай, всё будет хорошо, — ободряюще сжал ей плечи муж, — Я понимаю твои чувства, и, в целом, разделяю их, а потому уже сделал ряд шагов для обеспечения его безопасности. Министр я всё же, или где? —подмигнул он ей, — Скоро я узнаю, куда же его отправили, и постараюсь обеспечить ему безопасность. Есть у меня пара надёжных человек, которые присмотрят там за ним. Не переживай, — и он крепко обнял её.
— Витёк, иди, там опять эта твоя фанатка пришла, — подмигнул мне Костя, мой напарник по смене, проходя мимо. Я же аж чуть не застонал.
Эта ненормальная весьма плотно взяла меня в осаду, категорически отказываясь понимать моё твёрдое «Нет!». Каждый день вот уже неделю сюда как на работу приходила, и садилась именно за те столики, которые обслуживал я. Я даже как-то поменялся с напарником столами, но даже это не помогло. Она просто пересела, заметив это.
В остальном же, если не считать этого, дела были нормально. Я даже, к своему огромному удивлению, начал получать удовольствие от этой работы. А что такого? Не надо никуда тащиться и пытаться кого-то убить, или сидеть в офисе и писать отчёты. Клиенты, в основной массе, были все адекватными, общались уважительно, оставляли неплохие чаевые, хотя в целом, у меня и без того проблем с деньгами не было.
Когда народу мало было, мы с Машей и нашими новыми коллегами, за исключением того крысёныша, как его тут все называли, пили кофе и общались, быстро найдя общий язык с коллективом. Опять же, кроме того крысёныша, который держался от людей в стороне. Пару раз он попытался сделать мне пару пакостей, в виде испорченного блюда, попытки подножки, когда я с полным подносом шёл. Пришлось зажать его одним вечером в тёмном уголке, и хорошенько побеседовать о правилах хорошо поведения, постаравшись обойтись без последствий на лице. Впрочем, даже пары ударов под дых ему вполне хватило, и он, кажется, всё осознал. Больше у меня с ним проблем пока не было.
Тихая, спокойная и размеренная жизнь. Никогда бы не подумал, что именно такая жизнь мне понравится больше всего. Даже та моя прошлая весёлая разгульная жизнь уже не казалась мне сейчас чем-то таким уж классным, и мне больше не хотелось к ней возвращаться. Только сейчас я начал понимать, какая колоссальная разница в том, когда с тобой дружат, когда ты при огромных деньгах, и когда тебя просто принимают таким, какой ты есть. Ну, и очень мне нравилось, когда меня благодарили довольные посетители за отличную работу. Нет, всю жизнь, конечно, я бы так провести не хотел, но такой опыт тоже, оказывается, может быть полезен.
В Академии я появлялся только на ночь, так как медкомиссию я тогда прошёл без проблем, подписал все необходимые документами, и пока делать там было больше нечего до окончания практики, так что со своими недоброжелателями пока больше не сталкивался.
Узнал только, что капитана того я хорошо отделал, и ему никто из целителей не помогал. Как оказалось, целительский факультет, который тут тоже был, терпеть не мог спортсменов почему-то, и оказывал им медицинскую помощь только чуть ли не по прямому распоряжению ректора, а в этот раз его не последовало.
— Тебе-то как удалось притащить целителя ко мне? — поинтересовался я у Маши в одно из наших совместных чаепитий.
— Да вообще без проблем, — пожала она плечами, и улыбнулась, — Стоило мне сказать, что ты подрался с капитаном студенческой сборной по хоккею, и неплохо его отделал, он даже спорить не стал, и как бы не быстрее меня к тебе бежал.
— Теперь понял, — улыбнулся я в ответ.
Насчёт девушки, кстати, я своё мнение поменял. Не засланная она. Просто так совпало. Очень хороший человек, кстати, и настоящий друг. Надо сказать, пока единственный мой друг в стенах Академии, если не считать Баюна. Но того я почти и не видел все эти дни, так как он, похоже, переживал тут вторую молодость, и вовсю обхаживал местных кошачьих барышень.
Один раз я только его призвал сразу после того боя в подвале, узнать, почему он не явился на мой призыв, всё ли у него в порядке. С ним всё оказалось очень хорошо, и он оказался чуть ли не в настоящем шоке от того, что он меня тогда не услышал.
— Похоже, тут очень непростой подвал, — задумчиво муркнул он, — Или заговорённый, или сделан из такого материала, через который твой зов не может пройти. Ты, пожалуйста, больше по таким подвалам не ходи. А если уж пойдёшь, то вызывай меня заранее. Если ты погибнешь, а я не приду к тебе на помощь, то это очень плохо для меня закончится. Себя не жалко, так хоть меня пожалей.
— Сам не хочу, — поёжился я, — Впредь так и буду делать.
— Вот и отлично, — муркнул он, и умчался по своим кошачьим делам.
