— Как же я за тебя испугалась поначалу, — тихо сказала мне Маша, пока Никита заказ делал, — Честно говоря, думала зря ты во всё это полез…
— Я и сейчас так думаю, — пренебрежительно фыркнула подруга хоккеиста, услышав её. Надо будет, кстати, узнать, как её хоть зовут, а то мысленно я её иначе, как «та дура» и не называю, а в общении это обращение как-то не очень вежливо будет использовать.
— Тебе просто повезло, не обольщайся. Толстяк выдохся, вот ты его и подловил. Будь на его месте кто-нибудь повыносливее, у тебя и шанса не было бы. Ты слишком тупил периодически, ну, и техника у тебя весьма так себе. Арсенал ударов весьма ограничен, — насмешливо закончила она.
— Поверь, я и сам это прекрасно знаю, — усмехнулся я, — Хотя тебе-то что? Ну, проиграю. Ты же только рада будешь!
— Да щаз! — заржал освободившийся хоккеист, возвращаясь в беседу, — Да она тут сильнее всех орала в твою поддержку. Я вообще в шоке был!
— Да ладно! — не поверил я, удивлённо уставившись на девушку.
— А что, я должна была за того толстяка болеть, по-вашему? — фыркнула она, — С чего бы? Я того урода в первый раз вижу. Вот если бы он тоже из нашей академии был, тогда да, я бы разумеется за него болела бы. А так у меня простое правило, я болею всегда за своих, вне зависимости от того, какие у нас отношения внутри академии. То наше дело, а вот в борьбе с внешним врагом всё личное должно уходить на второй план. Так что не обольщайтесь, друзьями мы не стали, и, когда вернёмся, я ещё подумаю, как вам отплатить, — отсалютовала она нам с Машей своим коктейлем.
— Хорошая позиция. Уважаю, — кивнул я ей, — Но прежде, чем гадость делать, ты учти, что без ответа она не останется. Может, лучше зароем топор войны?
— Ну уж не-е-ет… — протянула она, медленно покачав головой, — За эти две недели ада, что у меня были по вашей милости, за вами теперь должок. И поверь, скоро я возьму его сполна…
— Так, хватит тут друг другу угрожать, давайте просто отдохнём нормально, — вмешался Никита, тонко уловивший, что обстановка накаляется. Тут как раз официант подошёл с бутылкой ледяного шампанского и мы, не сговариваясь, отвлеклись от увлекательной темы мести, и сосредоточились на увлекательном напитке, который на удивление оказался очень даже неплох.
Да что там неплох! Прямо скажем, отменное было щампанское! Я даже в том мире такого не пил. Мы как-то очень быстро уговорили бутылку, заказали ещё одну. Когда и та закончилась, Никита вдруг обмолвился, что тут очень вкусное пиво, местного производства, и я, почувствовав лёгкую ностальгию по старым временам, позволил себя уговорить его попробовать. А спустя пару бокалов пива, точнее, четырёх, но кто их считает, вечер расцвёл новыми радужными красками, мы пошли танцевать, и остальное я уже воспринимал какими-то отрывками.
Ко мне то и дело подходили незнакомые люди, и поздравляли с победой, потом я обнаружил себя танцующим с Машей. Затем кадр сменился, и я уже танцевал с подругой Никиты, которую, как оказалось, звали Анной, и она уж слишком как-то тесно ко мне прижималось. Дальше мы вызвали такси, но поехали не в общагу, а куда-то гулять, а потом наступила темнота…
Я проснулся как-то разом, вырвавшись из объятий какого-то мрачного сна, где блуждал по тёмному лесу, то и дело отбиваясь от какой-то нечисти, а то и дело появлявшийся где-то в стороне смутно знакомый леший напоминал про какой-то должок.
Но проснувшись я ещё секунд десять боялся открывать глаза, предчувствуя, какой приступ боли на меня тогда обрушится, но зов природы и дикая жажда всё же заставили меня это сделать.
Я осторожно приоткрыл чуть-чуть глаза, поморщился от острой боли, и озадаченно захлопал ими, когда до меня дошло, что я нахожусь не у себя в комнате.
Это тоже явно была общага, так как очень уж знакомые кровати тут стояли, вот только вместо гладких стен обнаружились розовые обои, на окне висела штора, под цвет обоев, а на полу был виден ковёр. И только сейчас до меня дошло, что на моей левой руке лежит какой-то груз. Хотя, что значит, какой-то? Похоже, я неплохо повеселился накануне, и даже ухитрился кого-то подцепить. Я бросил взгляд на соседку, но ту не было видно под одеялом, и мне было как-то даже боязно отодвинуть его.
— А вдруг там Маша? — билась в голове паническая мысль. Это сразу же усложнит наши с ней отношения. Иначе как друга я её воспринимать не мог, а после совместной ночи обычными друзьями будет крайне сложно остаться.
— Господи, только не она! — взмолился я мысленно, и тут лежавшая рядом девушка зашевелилась, одеяло откинулось, и показалось голова — Анны.
— Доброе утро, дорогой, — хрипло произнесла, криво мне улыбнувшись, а я ничего не ответил, и лишь поднял взгляд вверх, уставившись в потолок.
— Спасибо, тебе, господи! Ты мне лишний раз показал, что надо чётче формулировать свои желания!
Интерлюдия
— Алло, Герр Хофман, есть минутка?
— Что ты хотел, Ханс? Честно говоря, я немного занят. У меня как раз идёт опыт по совмещению магии воды и ветра. Кажется, я на пороге большого открытия.
