— В городе царит хаос. Повсюду пожары, много раненых. Кентосани выглядит так, как будто его опустошило неприятельское войско — особенно в кварталах, примыкающих к арене. Имперский Стратег бесславно отступил: этот маг Миламбер его жестоко унизил. Зрелище было слишком многолюдным и привело к непомерному количеству неоправданных смертей. Готов биться об заклад, что Альмеко закончит свою жалкую жизнь в течение дня.
— Свет Небес?
Как ни была Мара взволнована последними новостями, она не забывала и о практических надобностях. Поэтому она отослала горничную с приказом принести на подносе ужин.
Аракаси успокоил хозяйку:
— Свет Небес в безопасности. Но Имперские Белые отозваны из всех помещений внутри дворца, за исключением семейных апартаментов, где они могут защищать самого императора и его детей. Стражники Совета остаются на посту, но они не станут ничего предпринимать, если не получат прямых указаний от Имперского Стратега. Следует предполагать что к наступлению темноты возобладает преданность, и каждый отряд возвратится к своему хозяину. Те правила, которые нам известны, не соблюдаются — и это в такое время, когда Совет ослаблен, а Стратег опозорен. — Аракаси пожал плечами. — Кроме закона силы, других законов нет.
Мара почувствовала озноб; ей показалось, что в комнате разом сгустилась тьма. Хлопнув в ладоши, она приказала слугам зажечь лампы, а потом распорядилась:
— Об этом надо уведомить Люджана. Как думаешь, нам следует ждать нападения?
Аракаси вздохнул:
— Кто может знать? Город во власти безумия. И все-таки если бы я взял на себя смелость строить догадки, то рискнул бы предположить, что на эту ночь мы можем считать себя в безопасности. Если властитель Минванаби уцелел во время катастрофы на Играх, то он, вероятнее всего, отсиживается у себя дома, так же как и мы: занимается подсчетом своих потерь и ожидает сообщения, что здравый смысл снова вернулся на улицы.
Вошел слуга с подносом, а за ним следом — Люджан. Мара жестом предложила военачальнику сесть; каждому была подана чока. Она сидела, откинувшись, и прихлебывала горячий бодрящий напиток; тем временем Люджан запугивал мастера ужасными бедами, которые тот на себя накличет, если не отнесется к своей ране с должной серьезностью. В конечном счете заставив Аракаси принять помощь Люджана, Мара улучила момент, когда военачальник приступил к перевязке, и заговорила о том, что ее волновало:
— Если Альмеко покончит с собой, то вскоре последует приглашение на Совет.
Довольный переменой темы, Аракаси принялся за холодный пирог с мясом.
— Ну а как же. Нужен новый Стратег.
Люджан бросил в корзину бинты, оставшиеся от перевязки, и высказал свое мнение:
— Любого, кто примет участие в выборах, ожидают серьезные опасности. Среди властителей нет такого, который мог бы стать общепризнанным преемником Альмеко.
Мара не стала скрывать от собеседников, что не эта — достаточно очевидная
— опасность страшила ее больше всего:
— Если от решения Совета зависит, кому быть преемником Альмеко, Акома обязана приложить все силы, чтобы повлиять на исход выборов. Претендовать на титул Имперского Стратега могут лишь пятеро властителей, и один из них — Десио Минванаби. Нельзя допустить, чтобы его притязания увенчались успехом.
— Ты не раз заключала сделки на определенных условиях, — напомнил Аракаси, — и получила возможность распоряжаться обещанными тебе голосами. Но когда весь привычный порядок перевернулся с ног на голову, можешь ли ты полагаться на своих должников?
Теперь стало особенно заметно, как сильно устала Мара.
— Нет худшей опасности, чем Десио, облаченный в белое с золотым.
Люджан провел пальцем по рукояти своего меча:
— Это может случиться?
— При нормальном ходе вещей — нет. Но теперь… — Мастер тайного знания пожал плечами, — Разве сегодня утром кто-нибудь из нас мог предполагать, что владычество Альмеко бесславно закончится еще до следующего рассвета?
Ночь за окном внезапно показалась черной, как никогда. Борясь с подступающими слезами, Мара больше всего тосковала сейчас по рукам Кевина, неизменно приносящим ей утешение, но он помогал солдатам заделывать оставшиеся после землетрясения проломы в стене. Миламбер сокрушил не только камни и головы в своей схватке с Имперским Стратегом. Его деяние опрокинуло всю имперскую иерархию, и пыль, поднятая при этом, будет оседать на землю еще много дней.
— Мы должны быть готовы к любым неожиданностям, — твердо заключила Мара.
— Аракаси, когда сможешь, тебе придется снова отправиться в город. Прислушивайся к любым пересудам. Хозяева Империи поменяют курс, и если не рассчитать путь заблаговременно, нас могут ненароком растоптать.
За этим последовала тягостная бессонная ночь. В течение нескольких столетий древний дом в Кентосани не подвергался нападениям; его стены оставались крепкими и прочными, но воины Люджана переставляли мебель, вытаскивали из хранилищ старые оборонительные ставни и как умели укрепляли ворота и двери при свете фонарей, которые держали рабы.
