Расслабься, ну уж хрен тебе, расслабься! Счас! Нет, Медный, ты лучше напрягись-ка посильнее да подумай, где найти тот повод, который вытащит тебя из всего этого дерьма.
Да не об Адели я сейчас. К черту всех Аделей, герцогов, королей, Шепотов и иже с ними. К черту всех, надо выбираться отсюда. Я искал и искал повод, а он, собака такая, никак не желал находиться.
Мой провожатый вел меня все дальше и дальше, а повода все не было, да и шансов его найти становилось все меньше. Он вел меня по новым, но таким же узким, грязным и мерзким улочкам. Когда я жил здесь, эта часть города была пустой, это даже городом не было. Когда-то тут рыли котлованы, искали чего-то, а потом все забросили. Теперь тут был город, а повода удрать все не находилось.
Я уже отчаялся, и тут повод нашел нас. Он вышел из-за угла и легонько, но очень точно, саданул моего спутника по голове. Охнув, самый крупный местный бандит осел. Носатый вышел на свет и подмигнул мне.
– Это кто это с тобой? – спросил он.
– Так, местная преступная шишка, – ответил я, с ужасом поняв, что не помню, как его зовут. Да и кому какое дело до его имени?
– Ясно, – сказал Носатый и снова улыбнулся, – и куда же вы топали?
– Куда, куда, мои кишки разглядывать, вдруг бы чего интересного нашли. Так что спасибо тебе, Носатый, я этого не забуду, коли жив останусь.
– Конечно, не забудешь, – подмигнул он, – кто ж тебе даст такое забыть.
С тяжелым сердцем я уезжал из Триита. Меня там никто не помнил, даже соседская собака, которую я кормил объедками, и та облаяла. Те же, кто узнал, непременно возжелали убить. И, надо думать, теперь желают еще больше. Не принял меня Триит, нет, я для него чужой, да и не почувствовал я там себя дома. Вот на лошади, в седле – другое дело, это даже лучше, чем дом, только крыши не хватает.
Носатый не пожелал заезжать в Длалин, он торопился дальше на юг, к армии, увязшей в Паарских землях. Он спешил, чтобы сообщить брату и всем, застрявшим там, о предательстве маршала. Мне же предстояло более интересное занятие.
Она улыбнулась и очень хитро посмотрела на меня.
– Что? – без прелюдий спросила она. – Соскучился?
И, не дожидаясь ответа и все так же без прелюдий, потащила наверх. Только под утро, когда все мои силы иссякли, она разрешила мне задать столь важный и мучающий меня вопрос. И я его задал. Она посмотрела на меня как на полного идиота, поправила одеяло и покачала головой. Я сжал кулаки, стукнул ими себя по лбу и снял с шеи медальон. Она лишь бегло взглянула на портрет и сказала:
– Да, мой милый Медный, она была здесь. Я занималась с ней несколько недель, но она уехала несколько дней назад, а ты, ты опоздал.
– Дьявол! – не сдержался я. – Она одна уехала?
– Ну нет, конечно, не одна. Таких дам, как она, одних не отпускают. За ней приехала ее тетушка, с охраной, и они вдвоем направились на королевский прием. А зачем она тебе?
– Это личное дело, – ответил я.
– Вот как? – Моя очаровательная учительница этикета уперла руки в бока и села на кровати, одеяло соскользнуло, обнажив потрясающую белую грудь. – Она что, лучше меня?
– Ни в коем случае. – Я потянулся и сграбастал руками ее миниатюрное тельце. – Ничуть. Ты, ты лучше всех. – Я поцеловал ее, она растаяла.
Так мы и разговаривали. Я применял в качестве пыток ласки, а она, не в силах сопротивляться моей настойчивости, говорила то, что я желал. К вечеру, и как только меня на столько хватило, я уже многое знал.
Я знал, что Адель представили как дочь мелкопоместного дворянина, выросшую в деревне, а потому ни черта не знающую о светской жизни. И что ей якобы предстоял первый выход в свет и негоже появляться на королевском приеме и не знать, каким прибором и что положено есть.
Вот этому я в самом деле удивился, какие еще, к лешему, приборы, хватай ложку и налегай на жратву.
Еще она сказала, что Адель оказалась довольно умной и воспитанной девушкой, но уж очень острой на язычок и слегка несдержанной в высказываниях.
Узнаю Адель, она мила и красива, но палец ей в рот не клади, особенно если боишься лишиться руки по локоть. Временами с ней бывает тяжело, но она мне нравится. Сильно нравится. Я не могу понять, какие чувства я к ней испытываю, ценю я ее как друга или это нечто большее. Не знаю, но точно одно: если возле меня оказывается красивая женщина, то я… Ну я же мужчина.
Сейчас рядом со мной красивая женщина, и она мой бесплатный пропуск на королевский праздник. Она, как знатная дама, приглашена, а я, как нищий, само собой нет, но она обещала протащить меня туда. Чую, обещание она сдержит.
До выезда нам осталось четыре дня, и эти дни мы напрасно не потратим. Эти дни нам будет чем заняться.
