Герцог смерил его взглядом. Он не любил старых людей, считая их живым напоминанием, что все смертны. А этот высушенный, словно мертвец, держал его коня под уздцы и буравил герцога блеклыми глазами, словно спрашивая, за каким хреном сюда приперся надоедливый аристократ.
– Кто у вас староста? – стараясь не смотреть на старика, спросил Лерой.
– Так я и буду старостой, – ответил старик. – Вот уж лет тридцать как староста я. – Губы старика скрыты бородой, но герцог почувствовал, как они расплылись в улыбке.
– Хорошо, – медленно произнес герцог. – Размести моих людей на ночлег. И покажи, где могу остановиться я.
Старик кивнул и подозвал мальчишку. Они пошептались и мальчонка, непрестанно кланяясь, повел людей герцога устраиваться.
– А вы остановитесь у меня, – словно так было давно спланировано, произнес старик. – Не буду хвастаться, но у меня лучшее вино в деревне. – Он засмеялся.
– Отлично. Тем более что мне надо с тобой поговорить, – небрежно бросил герцог и тронул коня, едва не повалив старосту.
Поселение состояло из тридцати с небольшим дворов. Постройки покосились, кое-где от стен отвалилась краска, а с крыш сорвало черепицу. Люди, не стесняясь, заткнули дыры соломой. А кого им было стесняться? С дороги поселение не видно за холмами. Когда-то, давно, когда тракт проходил аккурат за частоколом, тут останавливались проезжие торговцы, но теперь это осталась лишь в памяти стариков, подобных этому.
Герцог невольно обернулся, старик стоял посреди дороги, опершись на посох, и о чем-то шептался с мужчиной лет тридцати. Увидев нетерпеливый взгляд герцога, староста сказал мужику пару слов и поспешил нагнать аристократа.
– Вы еще что-то хотели? – спросил старик, когда герцог отодвинул от себя тарелку. – Еда у нас, конечно, простая, не для таких вельмож, как вы, но…
– Брось! – Лерой довольно улыбался. – Прибедняешься, старик. Еда что надо. Ты ведь служил? – спросил герцог и кивнул на прикрепленный к стене меч. – В армии-то небось и не такое едал.
– Да, – засмеялся старик, – приходилось. Давно я об этом не вспоминал. Бывала и кора с деревьев, и тина болотная, и черви разные. Всякое бывало. – Он хрипло засмеялся, и смех постепенно перешел в кашель. – Этот меч, – прокашлявшись, старик кивнул на стену, – мне подарил сам маршал Эрлес и отпустил из армии с миром. Жизнь я ему спас.
– Герой ты у нас, оказывается, – уважительно заметил герцог.
– Да где там, – весело засмеялся старик. – Не сглупи маршал, не пришлось бы его спасать. Я один тогда вернулся и маршала на себе приволок. – Он вздохнул. – Так вы что-то хотели?
– Да. – Лерой подался вперед. – Там, на дороге, напротив поселения, где сейчас часовня стоит, когда-то напали на одну влиятельную даму. Ничего не помнишь об этом? Да садись ты. Ты же дома, а я гость. Не пристало хозяину на ногах стоять. Садись и не думай, что я по роду выше тебя, я же не спасал маршалов. – Лерой дождался, пока староста сядет. – Так ты помнишь что-нибудь об этом?
– Как не помнить, помню. – Старик почесал седой затылок, внимательно посмотрел на руку и сдул застрявшие меж пальцев седые волосы. – Лет пятнадцать уж как это было. Ее тогда убили еще. Ее и всю охрану. Потом тут понаехали разные. Все ходили, выспрашивали, выпытывали, искали чего-то.
– Ты знаешь, кто была та дама?
– Нет, и не хочу. Вы, дворяне, меж собой разбирайтесь, а нам, простому люду, лучше в стороне стоять.
– Ладно. Бог с ним. Не знаешь, и не надо. – Герцог лукавил, он ожидал признания и раскаяния от старика. Ведь деревенский староста должен знать, что творится в окрестностях. – Скажи-ка ты мне лучше вот что. – Герцог судорожно соображал, какой вопрос задать, и, не найдя ничего лучшего, выпалил: – Она беременна была, ты о ребенке ничего не знаешь?
– Знаю, – улыбнулся старик, – я знал, что когда-нибудь придут.
Он замолчал и хитро уставился на напрягшегося герцога. Лерой подался вперед, сжал кулаки под столом и старался не выдать волнения. Это было тяжело. Старик сидел напротив и улыбался.
«Он что, издевается? – подумал герцог. – Да говори же ты. Не тяни!»
– Ребенка того нашла вдова Геца, – произнес старик, отвернувшись от Лероя и высматривая что-то в углу. – У самой-то ее выкидыш был. С горя, когда Гец погиб, она умом-то и тронулась малость. А когда ребенка-то нашла, тогда говорит: мой, никому, говорит, его не отдам. Ну мы-то сначала поругались, все уговорить хотели, чтобы она властям его сдала, а потом смотрим, не едет за ним никто и вроде не нужен он никому. Про ту бабу все расспрашивали, а про ребенка ни слова. Ну и мы о нем ничего не говорили. Мы ж не знали, что она знатного роду. Так что, – он вздохнул, – что с того, что вдова его взрастила? Не пропадать же сироте. Теперь вот вы приехали.
– Хорошо. – Герцог волновался, он хотел завалить старика вопросами, но вместо этого сказал: – К вам никто не в претензии, можешь успокоиться. – Он вытер вспотевшие ладони и продолжил: – Где мне ее найти?
– Кого? – не понял старик.
– Да вдову этого самого Геца, – едва сдержался герцог.
