– Я не лезу, – сказала девушка. – Но Саня… Я понимаю, ему зачем-то надо знать о Вите и о том, что там случилось. Вдруг это тоже важно? Что она здесь?
Валентин задумался. Скорее всего, девушка права. Но важно не это, а то, как быстро эта Маша сообразила про Санин интерес. Зачем это ей?
– Он обещал тебе заплатить? – спросил начальник.
– Кто? – Вопрос ее реально удивил.
– Саня. – Валентин не собирался так легко покупаться на ее невинные глазки.
Маша рассердилась. Или обиделась. Но постаралась сдержать эмоции.
– Нет, – коротко отозвалась она. – Извини, не надо было этого говорить.
Она посмотрела назад, туда, где на рабочих столах остались не вытертые ею стаканы.
– Стой, – распорядился Валя. – Ты просто полезла в очень серьезные дела.
– Не полезла, а попала, – выдала Маша непривычно раздраженно, но тут же заставила себя сменить тон на более спокойный: – Но если он может разобраться… Я просто хотела помочь. Хотя бы потому, что да, я тоже как-то в это попала.
Это звучало разумно и логично. А еще откровенно. Валя ее понимал. Нет, все же стоит, наверное, откинуть прочь тот самый неудачный опыт. Как сказал Саня, бомба в ту же воронку дважды не попадает. Но он знает эту девицу два неполных дня…
Валентин осторожно протянул руку, дотронулся до плеча официантки. Девушка посмотрела на него удивленно, но спасибо, хоть не вздрогнула от прикосновения. Валя указал ей на тихое местечко у окна.
Она послушно отправилась, куда велено. Валя устроился на краю подоконника, тихо заговорил.
– Тебе нужны деньги, – начал он.
Маша кивнула, сердито поджала губы.
– Это так плохо? – осведомилась она.
– Это нормально, – согласился ее начальник. – Просто… Это не первое твое место работы. И подработок, я вижу, хватает. Только у тебя не видно дорогой косметики и модных шмоток. Машины нет. На что ты так упорно экономишь? Зачем тебе деньги? Больные родители? Младший брат – идиот? Или дорогая мечта всей жизни? Трехпалубная яхта или «Феррари»?
Девушка неожиданно тепло и весело улыбнулась.
– Мальчиковые мечты назвал, – с иронией заметила она, но тут же стала серьезной и снова какой-то нервной или даже раздраженной. – Все проще. Я хочу остаться здесь.
– В «Половине»? – не понял Валя. – Но какое…
– В городе, – перебила его Маша уверенно. – Я из крохотного поселка в сорока минутах езды на электричке отсюда. И там… Там нет ничего. Ни работы, ни будущего. Кроме отделения почты и ларька. С моим образованием мне светит, самое лучшее, работа секретарем в местной администрации. Тоже ни о чем.
Она чуть пожала плечами.
– А так… – продолжала девушка, глядя в окно. – Нет у меня брата-идиота, родители тоже вполне себе здоровы, по меркам поселка. Кроме того заболевания, каким там болеет девяносто процентов населения, начиная лет с четырнадцати.
Валя кивнул. Он понял, что она говорит об обычном бытовом алкоголизме.
– Я просто хочу жить и работать нормально, – закончила Маша. – Без яхты и «Феррари». Хотя бы просто место корреспондента на каком-нибудь городском новостном портале.
– Или бариста в «Половине», – дополнил Валентин. И улыбнулся. Примирительно. – Завтра ты собиралась прийти на четыре часа. Работать не будешь. Я начну тебя учить. Легко не будет, не обольщайся.
Маша смотрела на него удивленно и как-то… растроганно. Валя нахмурился. Он не знал, как на это реагировать.
– Твой однокурсник возвращается, – заметил он. – Поговори с ним. И да. Я напишу Сане.
– Постараюсь что-то узнать, – шепотом пообещала она. – Спасибо…
Валентин только рассеянно кивнул, достал свой смартфон. Если он сейчас совершил очередную ошибку, снова повелся на женские красивые глазки, он подставит и себя, и друга.
Он отмерил очередную дозу успокоительного. Решительно выпил его, будто водки хватанул. Нервно хихикнул. Ну, да, даже дома, для себя, он купил другой препарат. Не тот, что был у Милки. Чтобы никто ничего не понял… Его тошнило от самого себя. От того, что всего пару дней назад он возомнил себя достаточно хитрым и умным. Возомнил, что хоть немного начал что-то собой представлять.
Да кому интересны все эти его ужимки? Эти мелочи? Ей… В ответ, он был уверен, откуда-то сзади раздалось еле слышное злорадное хихиканье. Очередной смешок… Ведь она слышит его мысли. Она ворует или жрет их. Как его энергию, его эмоции, его страх. Идиот! Как он мог выпустить ее сюда? Ведь он же знал…
Не знал он ничего! Он просто наивный придурок, поверивший тому, кто написал эту чертову курсовую! Как готовый сценарий. Отличный, идеальный план. План наконец-то получить то, чего он так желал. Свободу, себя нового, все то, что видел и чем хотел обладать столько времени. Та курсовая была подобна чуду. Только в ней не было ни строчки о том, что будет, когда Дама окажется здесь. За его спиной. В этом ставшем постоянным холоде. Когда хочется выть от тоски и какой-то ноющей душевной боли. Когда вокруг больше нет ничего, что может даже не радовать, а давать хотя бы минуту покоя. И у холода есть цвет. Красный. Жестокий вульгарный оттенок.
