– Доброе утро, магистрат Сун. Или лучше сказать, добрый вечер, – проговорил его тигр. Он стоял неподвижно, не сводя глаз с противника, лишь кончик хвоста ходил из стороны в сторону.
– Кто это, лао Ху? Тебе нужна помощь? – Сун Цзиюй сделал пару шагов к нему.
– Стой где стоишь. Я разберусь.
Тигр прижал уши к голове, оскалился… и повалился на спину, задрав лапы, показывая пушистый белый живот.
– Шаньнян, Шаньнян… – промурлыкал он. – Разве мы враги? Зачем устраивать склоки?
Второй тигр с совершенно человеческим вздохом сел, зевнул.
– Не враги. Но, похоже, и не друзья, – голос у этой кошки был низкий, но женский. Значит, тигрица! Все сходилось: и небольшой размер, и гладкая шкура. – Из-за тебя моя гора кишит тварями, которых к ночи лучше не поминать, а ты тут…
Она потянула носом в сторону Сун Цзиюя.
– …якшаешься с призраками.
Сун Цзиюй сложил руки на мече и слегка поклонился. Вот это интересно, кто она? Подружка Ху Мэнцзы?
Тигрица окинула его неприязненным взглядом и отвернулась.
– Что нечистый дух делает в поместье?
– Это мой чангуй! – тигр перестал валяться в пыли, встал, задрав хвост.
– Чангуй? – тигрица приподняла губу, показывая клыки. – Чангуи есть только у тигров-людоедов. Ху Шаньюань! Неужто ты окончательно превратился в демона?!
– Я всего лишь завел себе слугу. Это преступление?
Тигрица склонила голову, глядя на него исподлобья.
– По дороге я видела Бао Сюэ и решила предложить шэням объединиться против зловредных духов. Но теперь хочу сказать тебе только одно, Ху Мэнцзы: сейчас я понимаю, почему нам так ни разу и не удалось зачать ребенка. Какой из тебя шэнь? Твое семя проклято!
– Вы видели мастера Бао? – Сун Цзиюй подошел к ним. – Где?
– Он шел к себе, на Облачную гору. Пробормотал, что вы задали ему какую-то трудную задачку, – тигрица поднялась, взмахнула хвостом. – Мне тоже пора. Следующей осенью не приходи ко мне, Шаньюань. Если мы вообще доживем до следующей осени.
Она напружинилась и одним прыжком перелетела через ограду. Тигр проводил ее молчаливым взглядом.
– Это твоя… жена? – несколько ошарашенно спросил Сун Цзиюй.
– Не в том смысле, в котором это понимаете вы, люди, – тигр криво усмехнулся. – Хушэни редко заводят семьи. Она хочет потомство, а я живу неподалеку, вот и все.
– И часто ты… пытался дать ей потомство? – покосившись на него, не сдержался Сун Цзиюй. – А впрочем, не важно.
Он оглянулся и увидел на пороге павильона Хэ Ланя с полотенцем в руках.
– Я приведу себя в порядок и отправлюсь в город, еще раз осмотреть остатки лодки и проведать Сяньфэна. Ты со мной?
– Почему бы и нет? – тигр выдохнул наконец. – Лучше, чем сидеть здесь и думать о словах какой-то вертихвостки.
Немного помолчав, Сун Цзиюй спросил:
– Получается, и на ее горе развелись призраки? Это тоже из-за меня?
– Разве не это мы пытаемся выяснить? – Ху Мэнцзы превратился в человека и похлопал его по щеке. – Не бери в голову, А-Юй. Я достаточно нагрешил в жизни, может быть, все это – кара.
– Лично я пытаюсь выяснить, кто убил девушек на лодке и… меня, – Сун Цзиюй с неудовольствием поглядел на него, потирая щеку. Что за фамильярность? – Ты полагаешь, это взаимосвязано?
– Подумай сам. Заколдованная лодка принадлежала нашему добрячку лао Ма. У него и Цюя был повод желать тебе смерти, ты слишком близко подобрался к ним, – глаза Ху Мэнцзы сверкнули. – И у этого Цюя и правда могут быть те даосские книжки. Девчушка Цинцина всю жизнь собирала и изучала всякую дрянь…
– Но насылать на меня полчища демонов даже после смерти? Все равно что курицу рубить бычьим тесаком, – Сун Цзиюй пошел в павильон, терять время не хотелось. – К тому же лао Ма ведь сказал гуну Цюю наедине, что он непричастен к моей смерти.
Он ласково кивнул Хэ Ланю и прошел за ширму, скрытую в цветочных зарослях.
– Они подозревают, что это кто-то из столицы. Но я… Я в это не верю, – сердито сказал он и принялся умываться, расплескивая воду и фыркая.
– Почему нет? – донеслось из-за ширмы. – Ты здесь успел за полмесяца нажить врагов, а уж в столице за много лет?
– Лун-гэ не стал бы, – с упорством повторил Сун Цзиюй, принял у Хэ Ланя полотенце и начал остервенело вытираться. – Что до евнуха Ся и остальных обиженных… Конечно, возможно. Но тогда мне не найти следов, – он поморщился, будто его обдало непереносимой вонью.
Начать решено было с управы. Исчезнув для людского взгляда, они прошли сквозь стены и оказались во внутреннем дворе, где были сложены доски – аккуратно, знаками вверх. Сун Цзиюй, не выдержав, отвернулся, потом прищурившись, поглядел снова.
Что-то было знакомое в некоторых знаках…
Он вдруг вспомнил.
– Хэ Лань, можешь найти жалобы на разрисованные стены? Я точно видел их, когда разбирал дела.
– Конечно, господин Сун, – Хэ Лань даже не спросил зачем, немедленно скрылся в тени.
– Что это он с тобой так неласков? – ухмыльнулся Ху Мэнцзы. – Ты обидел моего слугу?
– Мы друг друга не поняли, – Сун Цзиюй покачал головой. – Кажется, его что-то угнетает, но я плохо понимаю духов.
