Пейзаж, открывающийся с застекленного «балкона», здорово отличался от вида снизу. Пару раз я просил посмотреть назад, и пилоты послушно виражили над ущельем. Место, где я вышел на тропу, удалось узнать только со второго раза, пришлось даже километров пять возвращаться обратно. Но узнал. А дальше было уже проще. И вот потихоньку мы добрались до плато, на которое меня выкинуло из портала.
Вертолет завис на месте. Летчики пощелкали тумблерами, сделали полный оборот по курсу и довольно засмеялись, показывая пальцами куда-то вниз и вправо. После чего принялись аккуратно мостить борт на каменную площадку.
– Это что сейчас было?
– Варана шуганули. В горах этих тварей полно, а сейчас, по зиме, они особенно агрессивны. Яйца кладут и все такое. Одна радость – боятся излучения от локатора. Так что перед посадкой достаточно СВЧ включить и вокруг лучом дунуть – полдня ни одна зубастая сволочь и близко не подойдет.
– Слушайте, а вроде бы на «Ми-8» локатор не ставили?
Пилоты хором хмыкнули:
– На наших бортах много есть того, что за ленточкой штатно не ставят. Это же спецзаказ, считай. Покупали борта с хранения, капремонт, дооборудование – и сюда.
Вертолет коснулся колесами скалы, и тут же в проем двери посыпались бойцы. Разбежались по сторонам, присели за валунами и скальниками. Я вернулся в салон за автоматом.
– А рюкзак? Тебе мало пеших походов с одним пистолетом и десятком патронов?
Авдеев был прав, хотя признавать его правоту мне не хотелось. Повздыхал, накинул лямки, застегнул пояс, отрегулировал. А ничего так, удобно. Опять-таки есть надежда, что пешие походы мне сегодня не грозят. И бортмеханик, умница, тем временем лесенку на порог повесил, не придется моей старой тушке вниз скакать и наверх карабкаться. Пойду по ступенькам, как белый человек.
Ватника на букинской временной могиле не оказалось – он валялся в стороне, довольно далеко, весь порванный и как будто пожеванный. И на месте нашего падения крови не видно. Или дождем смыло, или варан пополдничал. Странно, что не напал тогда сразу, пока я валялся без сознания. Повезло. Или ящер в тот момент обходил свои дальние владения, или работы телепортационного канала испугался. Тоже излучение, причем не самое слабое.
Зато потом варан потрудился. Пожевал ватник, а дальше взялся разрывать могилу капитана. По счастью, щель в земле была узкая, камней я туда закатил больших, и они встали там в распор. Были бы инструменты, руки и мозг побольше грецкого ореха – глядишь, и справился бы ящер. А так только когти затупил.
Бойцы, надо сказать, не возмущались, хотя работа им досталась адова. С помощью лопаты, кирки, лома и переносной лебедки управились меньше чем за час. Упаковали тело несчастного капитана в специальный черный мешок, а мешок – в специальный ящик. Засыпали раскопанную ими яму и пошли грузиться.
– Куда мы теперь? В ППД?
– Не сразу. Сначала дело сделаем. Важное.
Авдеев с лейтенантом, который командовал бойцами, отправились к пилотам. Кое-как они влезли вчетвером в условно трехместную кабину. Вертолет довольно долго кружил над ущельем, то поднимаясь повыше, то снижаясь к самым скалам. Потом они, видимо, пришли к согласию и высадили четверых бойцов с тремя тяжелыми ящиками, после чего поднялись снова. Крутились по окрестностям, не теряя бойцов из виду и поглядывая по сторонам. Через полчаса снова подсели и забрали их, чумазых, тяжело дышащих, но очень довольных.
Вертолет отлетел на пару километров и завис. Один из бойцов достал из рюкзака очередную непонятную хреновину цвета хаки, откинул защитные колпачки и нажал на две кнопки одновременно.
Не сказать, чтобы так уж громко грохнуло. Не сказать, чтобы вертолет сильно тряхнуло. И даже пыли внизу поднялось немного. Только склон ущелья вдруг сдвинулся и поехал вниз, после чего появилась и пыль, и тяжелый низкий гул.
Потом все повторилось в другом ущелье. И в третьем. Как объяснил Авдеев, с пешеходными и конными тропами ничего поделать нельзя, а вот закрыть дорогу машинам можно и нужно. Захотят ездить по делам – добро пожаловать в Угол, там хорошая дорога. А дорогу контролирует мощный опорный пункт, который не пропускает всякую бандитствующую сволочь и наркотрафикантов.
Подал голос боец за рацией. Говорит, сейчас в эфире просто Содом и Гоморра. Уголовно ориентированные любители горных дорог приняли случившееся за землетрясение и очень переживают по этому поводу. Причем одни такие страдальцы где-то совсем близко, судя по мощности сигнала.
Вертолет тем временем нырнул в очередное ущелье. Мельтешение каменных стен справа и слева быстро приелось, и я успел даже задремать, вот только пробуждение оказалось малоприятным. Рывок вбок, практически свободное падение, рывок вверх. Хорошо, что не забыл пристегнуться. Крики. Летающие по салону предметы: от пыли до чьего-то рюкзака. Снова крики.
– Видели, откуда он по нам отработал?
– На одиннадцать часов, из-за белого утеса!
