— Тост! — Король поднял свой бокал и одним глотком осушил его, не обращая внимания на то, что почти никто не поддержал его призыв.
***
Я торопливо провела Лару обратно в Дом Земли после злополучного банкета. Мы двигались быстро и молча по каменным коридорам, не нуждаясь в словах, чтобы понять друг друга. Как только мы дошли до туннеля Земли, его блестящие мокрые стены погрузились во тьму ночи, из груди Лары вырвался дрожащий, почти стонущий звук. Её плечи сгорбились, а дрожащая рука прижалась к животу.
Моё собственное горло стянула боль, и я не могла дышать. Теперь, когда нас никто не видел, ужас, который я подавляла внутри, нахлынул с новой силой. Я прикоснулась ладонью к воде, чувствуя, как её холод обволакивает мои пальцы, и представляла, как она смыкается над моей головой, проникая в лёгкие, как змея.
— Как он мог сделать это? — голос Лары был сорван и полон боли.
Я покачала головой, всё ещё не в силах заговорить.
Ноги не хотели нести меня дальше, к дому. Я жаждала почувствовать под собой землю, ощутить запах зелени и живого мира, но даже Дом Земли со своими обещаниями укрытия теперь казался мне давящим. Принцесса Ориана, возможно, уже ждала нас там — готовая читать Ларе лекцию о том, как скрывать свои чувства, или, что ещё хуже, снизойти до холодного замечания, что всё произошедшее — всего лишь плата за политику или необходимый урок. Эта мысль вызывала отвращение. Если Лара напоминала мне солнечный сад, а Селвин — журчащий ручей, то Ориана была льдом — холодным, твёрдым, и, казалось, ничто не могло проникнуть в её замёрзшую сердцевину.
— Это было… — я замялась, не в силах подобрать достаточно ёмкое слово. — Неописуемо жестоко.
— Младенец, — прошептала Лара. Её пальцы сжали подол платья, и я заметила тёмное пятно на атласе — следы крови, попавшей на неё. — Они отняли у неё ребёнка.
Во рту появилась горечь, но я заставила себя проглотить её.
— Ты знала, что будет? Когда увидела его?
Она поколебалась:
— Я… я не знаю. Все знают, что дети от двух домов запрещены, но меня никогда не приглашали на эти ужины до начала сезона испытаний. Это было… — её голос сорвался, и молчание затянулось. — Это было хуже, чем я могла представить.
— Мать выживет? — тихо спросила я. Крови было столько, что казалось, её невозможно вместить в одно тело.
— Да, — ответила Лара. — Но захочет ли?
Глаза наполнились слезами.
— Как здесь вообще решаются завести детей?
— Не знаю. — Слеза скатилась по её щеке, и она поспешно её вытерла. — Я думала, что хочу этого, но теперь…
Сзади раздались шаги — мягкий шорох тапок по камню. Я обернулась и увидела приближающуюся принцессу Ориану. Её голова была высоко поднята, лицо спокойно. На передней части её светло-голубого платья, как и на Ларином, виднелись брызги крови — неровные линии напоминали переплетающиеся ветки.
Я слегка коснулась руки Лары, и та выпрямилась, поспешно стерев следы слёз, прежде чем повернуться к матери.
— Почему вы стоите здесь? — голос Орианы прозвучал холодно.
— Мне нужно было немного времени, — ответила Лара.
Ориана скривила губы в явном неодобрении:
— Кто угодно мог увидеть тебя здесь.
Я стиснула зубы и опустила глаза, чтобы она не увидела моего гнева.
— Мы остановились лишь на минуту, — Лара прикусила губу, с трудом сдерживая слова, которые, я чувствовала, рвались наружу. Ориана смотрела на неё молча, словно пытаясь угадать, что та скажет.
— Это был всего лишь младенец, — наконец выпалила Лара.
Ориана хмыкнула и перевела взгляд на изгиб водного туннеля.
— Это никогда не бывает всего лишь младенцем, — сказала она. — Я думала, ты уже это поняла.
— Это был чей-то ребёнок, — Лара поспешно продолжила. — Мать…
— Знала цену непослушания. И цену любви к чему-либо. — Ориана отступила от нас, бросив через плечо: — Я жду тебя в доме через пять минут, Лара.
Я смотрела ей вслед, изумляясь тому, как моё сердце научилось ненавидеть такими разными способами.
***
Лара вернулась в Дом Земли, но сказала, что я могу не идти с ней, если не хочу. Её платье застёгивалось сбоку, и она могла снять его сама. Я же отправилась бродить по общественным залам, надеясь унять ярость, что бурлила во мне, заставляя шаги становиться быстрее, а дыхание — тяжелее. Каждый раз, когда я останавливалась, внутри все снова начинало вскипать.
Ноги сами привели меня к Дому Огня.
Я не сразу поняла, почему. Вопрос остался со мной, пока я не устроилась в алькове, устало глядя на стену пламени, откуда-то издалека ощутив тепло на своём лице. Может быть, потому что сегодня ночью Друстан проявил скорбь. Может, потому что он поцеловал меня. А может, потому что он был единственным другом, который не нуждался в моих услугах. Он принимал мою помощь, но никогда её не требовал, а беседы с ним всегда казались честными и нужными.
Я опустилась на каменный пол и просидела там часами, наблюдая за танцем огня. Время от времени фейри проходили через огненную завесу, едва взглянув в мою сторону. Настроение у всех было подавленным, и вскоре коридор опустел. Ночь оказалась короткой: фейри искали укрытие в своих домах, единственных местах, куда не мог дотянуться король.
