– Не в моих привычках тратить на медосмотр целый день, но Старший хочет получить подробные результаты каждого из вас сегодня же. И уверяет, что один день без тренировок погоды не сделает. Ему, конечно, виднее, —добавил он, и его рот свело судорогой.
Наставник поманил учеников за собой. И похоже, он был решительно настроен игнорировать охвативший его группу ужас. Ученики спешили за ним и то и дело опасливо прислушивались к своим ощущениям: уж не больны ли? Ти-Цэ медосмотр до того застал врасплох, что он даже думать не мог о возвращении домой. Они, ученики, неплохо выполняли задания и преодолевали полосы препятствий, знали уже шестнадцать самостоятельных языков и около трех десятков родственных, умели самостоятельно делать некоторые элементы одежды, плавали, охотились… И просто невозможно было поверить, что все старания могли вот так просто пойти насмарку.
Наставник без устали раздвигал собой кусты и резал папоротники походным ножом, уводил подопечных все дальше, в ту часть джунглей, куда ни разу не заходила его группа. Он был мрачнее тучи: целый день тренировок пропал! Однако взгляд Наставника все чаще стрелял через плечо – в учеников. И в конце концов он не выдержал.
Наставник вложил в свой следующий удар по лианам столько силы, что ее вполне могло хватить, чтобы одним махом вырубить целую аллею персиковых древ.
– Эй, вы! – рявкнул учитель. – От дрожи ваших колен сейчас тектонические плиты разойдутся!
Мальчики пристыженно опустили головы еще ниже. Си-Тэ, который уже обнаружил было у себя нарушения дыхания, закашлялся и затих.
– Раз вы настолько струсили, что решили, будто ваши жизни закончатся, как только я загляну вам под набедренные повязки, открою маленький секрет: вероятность того, что кто-то из вас болен, меньше, чем моя радость от сегодняшнего дня. – Он оглянулся, чтобы все увидели его недовольное лицо. – Уж поверьте, если бы кто-то из вас был чем-то заражен, я бы заметил.
Подростки с надеждой вскинули на него глаза.
– Бросьте нервничать! – прикрикнул Наставник. – Подхваченные в джунглях болезни, например, какие-нибудь гнойные наросты с червями, которые вьют гнезда из ваших еще живых тел, не заметить трудно. А слабаков, которые подхватывают разного рода вирусы, среди вас нет. Думаете, для развлечения был естественный отбор? Да чтобы сразу непригодных отсеять! То, что вы здесь, со мной – вот гарантия, что с вами все в порядке. И вы вместе со мной должны негодовать, что у нас отбирают
Ребята против воли улыбнулись. Уж очень просто он об этом говорил.
Несколько раз Наставник все же пытался выдавить из этого дня хоть какую-то пользу. Он делал вид, что не замечает следы хищных животных, и упрекал подопечных, если никто из них не осмеливался указать ему на неверно выбранную дорогу.
– Так слепо за ведущим и будете ходить? Даже если он ведет вас прямо в рот к хищнику, а? – закипал Наставник и нетерпеливо поворачивался к мальчикам. – Каждый из вас отвечает за себя сам. Не позволяйте никому, даже мне, думать за вас.
Один из учеников, Гу-Ир, решил загладить вину и отличиться: ловко поймал средних размеров птицу голыми руками, свернул ей шею и показал трофей Наставнику.
– У нас сейчас не охота, я команду не давал, – одернул его учитель. – Не убивай без надобности. Придется тебе ее съесть.
Примерно в предобеденное время они вышли наконец к небольшой хижине, квадратной, с покатой крышей, поросшей мхом. Вместо трубы из нее торчал большой магнит продолговатой формы. Забытая звездами на первый взгляд постройка и была тем самым пунктом приема, о котором говорил Наставник.
Ребята столпились перед хижиной, один – все еще давясь перьями. Наставник махнул рукой, чтобы подождали снаружи, зашел внутрь и только две минуты спустя поманил их за собой.
Приемный пункт не был рассчитан на такое количество гостей; мальчики с большим неудобством теснились поодаль от Наставника, вдоль стен. Ти-Цэ не стал забивать голову предназначением тех или иных приборов и мониторов, которые мог разглядеть со своего места: технологии им еще только предстояло изучать. Вместо этого он уставился туда же, куда и остальные – на габаритную капсулу с откинутой прозрачной крышкой у дальней стены. И на йакита, который сидел рядом с ней.
– Старший!
Старик улыбнулся мальчишкам, которых застал врасплох, и подбодрил кивком их разнобойные поклоны.
Это был йакит с тяжелыми веками, в золотых одеждах, подобных которым никто из мальчиков не видел прежде. Некогда очень крепкий, а ныне несколько сдувшийся мужчина однозначно был преклонного возраста, но еще не спешил встать в один ряд с доживающими свой век древними. Его выцветшие, но невероятно внимательные глаза наградили каждого ученика тяжелым, оценивающим взглядом.
