Теперь и остальные тоже уставились на него. Ахкеймион услышал, как один из них, Динхаз, пробормотал что-то насчет призраков. Человек справа от него, Зенкаппа, сделал знак Бивня.
– Да нет, это не призрак, – ответил Ксинем и поднялся на ноги. Он пригнулся, словно вглядываясь в туман. – Ахкеймион, ты, что ли?
– Если бы ты не сидел здесь, – сказал Ксинему третий офицер, Ирисс, – я мог бы поклясться, что это ты…
Ксинем бросил взгляд на Ирисса и внезапно направился к Ахкеймиону. Лицо его выражало изумление и радость.
– Друз Ахкеймион? Акка?
Ахкеймион наконец-то вновь обрел способность дышать и говорить.
– Привет, Ксин.
– Акка! – воскликнул маршал, обнял его и подкинул в воздух, точно мешок с соломой.
– Господин маршал…
– О-о, дружок, да ты воняешь хуже ослиной задницы! – расхохотался Ксинем, отталкивая Ахкеймиона. – Вонючей вонючего!
– Ну, что ж поделаешь, у меня были тяжелые дни, – ответил колдун.
– Ничего, не бойся: дальше будет еще тяжелее!
Ксинем сам помог ему с багажом, позаботился о его муле и пособил раскинуть потрепанную палатку, объяснив, что рабов он отправил спать. Прошло немало лет с тех пор, как Ахкеймион в последний раз виделся с маршалом Аттремпа, и хотя был уверен, что их дружбе годы нипочем, все же поначалу разговор не клеился. По большей части говорили они о пустяках: о погоде, о норове его мула. А каждый раз, как кто-то упоминал о чем-то более существенном, необъяснимая застенчивость принуждала другого отвечать уклончиво.
– Ну, и как тебе жилось? – спросил наконец Ксинем.
– Да так, не хуже, чем можно было ожидать.
Для Ахкеймиона все выглядело жутко нереальным, настолько, что он не удивился бы, если бы Ксинем назвал его Сесватхой. Его дружба с Ксинемом зародилась при далеком дворе Конрии. То, что он встретился с ним здесь, выполняя очередное поручение, смущало Ахкеймиона – так смущается человек, пойманный не то чтобы на лжи, но в обстоятельствах, при которых ему со временем непременно придется лгать и изворачиваться. Ахкеймион мучительно вспоминал, рассказывал ли он Ксинему о своих предыдущих миссиях, и если да, то что именно. Был ли он откровенен? Или поддался мальчишескому желанию сделать вид, что является чем-то большим, чем на самом деле?
«Говорил ли я ему, что я на самом деле всего лишь сломленный глупец?»
– Ну, Акка, от тебя никогда не знаешь чего ожидать!
– Так другие тоже с тобой? – спросил он, несмотря на то, что знал ответ. – Зенкаппа? Динхаз?
Тут его охватил новый страх. Ксинем был человек благочестивый – один из самых благочестивых людей, каких вообще доводилось встречать Ахкеймиону. В Конрии Ахкеймион был наставником, который случайно оказался к тому же колдуном. Но здесь он был колдуном, и только колдуном. Здесь, посреди Священного воинства, на его нечестие глаза закрывать не станут! Согласится ли Ксинем терпеть его присутствие? «Быть может, – думал Ахкеймион, – я сделал ошибку. Быть может, надо было устроиться в другом месте, одному».
– Это ненадолго, – ответил Ксинем. – Я их отошлю.
– Стоит ли…
Ксинем поднес к глазам узел, чтобы получше разглядеть его при слабом свете костра.
– А как твои Сны?
– А что Сны?
– Ну, ты как-то раз мне сказал, что они то усиливаются, то отступают, что временами подробности в них меняются, и что ты решил их записывать в надежде расшифровать смысл.
То, что Ксинем это запомнил, встревожило Ахкеймиона.
– Скажи мне, – спросил он, неуклюже пытаясь сменить тему, – а где стоят Багряные Шпили?
Ксинем усмехнулся.
– А я все думал: когда же ты спросишь… Где-то к югу отсюда. Они на одной из императорских вилл – по крайней мере, так мне говорили.
Он принялся забивать деревянный колышек, попал себе по пальцу, выругался.
– А что, они тебя беспокоят?
– Я был бы глупцом, если бы они меня не беспокоили.
– Что, неужели они так жаждут твоих знаний?
– О да. Гнозис по сравнению с их знанием – как закаленная сталь рядом с бронзой. Хотя я не думаю, что они попытаются что-то предпринять посреди Священного воинства.
То, что школа нечестивцев присоединилась к Священному воинству, уже само по себе плохо укладывалось в головах у айнрити. А уж если они попытаются использовать нечестивые уловки ради своих собственных тайных целей, этого айнрити и подавно не потерпят.
– Так вот зачем… они прислали тебя?
Ксинем редко произносил слово «Завет». Для него они всегда были просто – «они».
– Следить за Багряными Шпилями? Ну, видимо, отчасти да. Но, разумеется, не только за этим… – Перед глазами Ахкеймиона вновь всплыл образ Инрау. – У нас всегда есть еще одна цель.
«Кто же все-таки тебя убил?»
Ксинем каким-то образом сумел поймать его взгляд в темноте.
– В чем дело, Акка? Что стряслось?
