Итак, его чиновничья душа решила отречься сегодня от кеглей.
Волей-неволей, а придется отправиться в концерт! С грустью в сердце он попросил свою Агнетхен заранее приготовить ему черный костюм, боясь, как бы в последнюю минуту не позабыть, куда именно следует идти.
Впрочем, это была излишняя предосторожность. Он твердо помнил о своем решении.
Ему чуть не помешало совсем другое обстоятельство. По дороге домой его остановил библиотекарь Грабингер и спросил, как обстоит дело с его жалобой. Подтвердили ли советники магистрата предъявленное ему обвинение в растрате казенных денег? Установили ли они, что при вынесении выговора допущена ошибка и что, в сущности, он недействителен? Грабингер очень просит господина советника лично проследить за его делом.
Именно в эту минуту советник магистрата вспомнил о вечернем концерте.
— Извините, пожалуйста, мой дорогой. Я очень спешу. Мне, право, жаль, но я вынужден вас оставить. Сегодня концерт этого, как его там… Если меня не будет, произойдет настоящий скандал. Очень, очень сожалею. До свидания. Как-нибудь в другой раз.
Советник приподнял шляпу и поспешно удалился.
Оставшись один, Грабингер подумал, что они с женой тоже собирались в концерт. Но больница поглотила все до последней копейки. Они сидели буквально без гроша. Правда, он уже много раз просил уполномоченного по вопросам культуры дать ему бесплатный билет.
— Да, да, конечно, — всегда обещал уполномоченный и, конечно, всегда забывал. Ну, разумеется! Его занимали гораздо более высокие мысли.
Впрочем, достать билеты в концерт было очень легко. Проданы были места только в первых рядах. Сидящие здесь дамы соперничали друг с другом в цвете, фасоне и элегантности шляп. Изобретательность их была поистине изумительной. Они не щадили сил, стараясь привлечь внимание к себе и тем самым к своим мужьям. Мужья, напротив, казались совершенно равнодушными к их прелестям. Они сидели, беседуя друг с другом о влиянии высокопоставленных лиц на частную и общественную жизнь. Даже господин Карл Баумгартен, чрезвычайно скромный и молчаливый чиновник, принял участие в этом разговоре.
Юрисконсульт, доктор Себастьян Шнап, торжественный и важный, восседал рядом со своей супругой, которая умела замечательно ловко скрывать под слоем пудры мельчайшие морщинки на своем лице. Рядом с ними сидел контролер по финансовым делам Юлиус Шартенпфуль. Он явился в концерт в паре со своим дядюшкой Паулем-Эмилем Бакштейном. Советнику было вовсе не так скучно, как он боялся. Он почти забыл о кеглях. Сидя на своем месте, он мысленно составлял смету ремонта концертного зала, прикидывая, сколько должна стоить побелка потолка, включая сцену. Покончив с подсчетами, советник приступил к выбору образцов окраски. Образец 3-ф показался ему слишком крикливым и, пожалуй, слишком дешевым для такого помещения. Образец 4-д — чересчур скучным и неинтересным. 6-а, пожалуй, подошел бы… Впрочем, надо просто остановиться на номере 7! Что и говорить, в чем, в чем, а уж в своем деле он разбирался!
Знаменитость окончила первое отделение. Раздались продолжительные аплодисменты, прервавшие размышления Бакштейна. Он тоже зааплодировал с важным и рассеянным видом.
Наступил антракт. Дамы принялись вертеться во все стороны. Каждая старалась выставить напоказ свой прелестный профиль. Публика, успевшая соскучиться, столпилась в проходах и фойе и принялась болтать.
— Не понимаю, неужели есть люди, которые не любят искусства! — вздохнула супруга юрисконсульта и поправила кудряшки на лбу.
— Да, просто непостижимо, — поддержал ее Бакштейн.
Вдруг он заметил багровое лицо Гроскопфа. Пробормотав что-то нечленораздельное, Гроскопф бросился к советнику.
— И вы здесь! — воскликнул он, приветствуя Бакштейна.
— Приходится. Нельзя обижать устроителей, особенно когда они присылают бесплатные билеты.
Гроскопф вытащил носовой платок и вытер лоб и затылок.
— Моя гипертония сведет меня сегодня в могилу.
— Вам надо беречься, дорогой.
— Беречься? При моей работе! Разве это возможно?
— Да, вот что я хотел сказать, — промолвил советник, понизив голос. — Брунер обжаловал решение по делу о велосипеде. Но мы не дали хода его протесту. Мы ждем Белого Жоржа[10] из отпуска. Уж он-то сумеет дать делу нужный оборот.
Гроскопф улыбнулся проходящей мимо даме и кивнул головой.
