— То есть, видите ли, мне нужно свидетельство из магистрата о том, что я действительно еще нахожусь в живых. Это для получения пенсии. У меня умер муж.
Господин кивнул.
— Понимаю. Я прекрасно понимаю, о чем речь. Но, к сожалению, вам следует обратиться не сюда. Прежде мы действительно выдавали соответствующие удостоверения. Но теперь мы уже этим не занимаемся. Вам следует обратиться в отдел регистрации.
— Я там уже была, — осмелилась вставить женщина. — У них закрыто.
Господин посмотрел на часы.
— Не может быть. Ведь еще нет двенадцати. Правда, пока вы спуститесь… Мы кончаем в двенадцать ноль-ноль. Впрочем, поторопитесь…
И он открыл перед ней двери.
Она помчалась вниз, что было духу. Боже мой, как глупо, что она взялась шить платье и не смогла обратиться сюда раньше. Как глупо, что сегодня последний срок… Вся красная, она остановилась у той же двери. Там было заперто. Она начала стучать до боли в пальцах. Никто не отворил.
Зато отворилась соседняя дверь и какой-то человек с испитым лицом негодующе уставился на нее.
— Разве вы неграмотная? У нас закрывают в двенадцать.
— Но я хотела только…
— Плевать мне на то, что вы хотели. Мне важно, который час. Служебный день кончился, у нас закрыто. Мы тоже имеем право на отдых. А кроме того, эта дверь чуть не год, как заколочена. Тут нет никакого отдела. И вам пора это знать.
— Я здесь в первый раз, — сказала она тихим извиняющимся голосом. — У меня очень спешное дело. Мне нужно свидетельство о жизни.
— Все дела спешные, — сказал человек, поглядев на потолок. — Приходите вовремя. Порядок есть порядок.
— Прошу вас, — сказала женщина, умоляя, — прошу вас, сегодня последний срок.
Раньше, в юности, она бы заплакала. Деревянные двери смотрели на нее, издеваясь. Человек уже захлопнул их на замок. Она стояла неподвижно, словно окаменев, потом медленно повернулась и, тяжело ступая, направилась к выходу. Вдруг она остановилась. Нет, она не может вернуться домой без свидетельства. Ведь это значит, что ей вообще нечем будет жить. Кажется, кто-то плачет? Или, может быть, плачут на улице?
— Я сейчас вернусь, маленькая Маргита! — проговорила она точно во сне. — Все хорошо. Я сейчас вернусь, сейчас!
И, словно обретя внутренние силы, худенькая женщина вдруг выпрямилась и твердо, с уверенностью слепого, пошла вперед по коридору и постучала в одну из одинаково чужих дверей.
— Черт побери, кто там опять? — донесся до нее голос.
Она не решилась войти. Ей казалось, что сейчас под ней разверзнется пол и с лязгом поглотит ее.
— Кто там? — снова крикнул голос. — Неужели мне никогда не дадут покоя?
Звук голоса принял какие-то чудовищные размеры, он бил ей в голову, ей казалось, что она глохнет. Маленькая белая табличка на двери плясала и скакала у нее перед глазами, и замок прыгал то слишком высоко, то слишком низко. Она сама не знала, как ей удалось ухватиться за ручку и отворить дверь.
В кабинете за письменным столом сидел чиновник и, грозно нахмурив лоб, глядел на нее злыми глазами.
Он ездил сегодня в банк. Он пытался получить там ссуду, чтобы за счет нового долга погасить старый.
Заместитель директора банка потребовал гарантий.
— Гарантий! Ха-ха! Разве существуют какие-нибудь гарантии в нашем мире?
Заместитель тоже рассмеялся и, с сомнением пожав плечами, согласился предоставить ему ссуду, к сожалению, под повышенные проценты, которая подлежала ежемесячному погашению. И вот он сидел и высчитывал, как долго ему придется платить.
— Извините за беспокойство, — прошептала женщина, и прислонилась к стене. — Я ищу… — она с трудом перевела дыхание. — Мне нужно…
Чиновник подставил ей стул, попросил сесть и, засунув документы в карман, посмотрел на незнакомку.
— Что у вас случилось?
Женщина успела немного отдышаться. Запинаясь, она рассказала ему о своем напрасном странствовании по магистрату.
— Как?! — воскликнул с удивлением Брунер, словно только сейчас очнувшись. — И вас направили ко мне?
— Нет, то есть да. Мне сказали, что вы можете помочь. Впрочем, мне это, верно, только померещилось. Там никого и не было. Но вы моя последняя надежда.
Он покачал головой.
— Вы попали не по адресу.
Женщина поднялась. Голова ее беспомощно моталась, как у тряпичной куклы.
Держась за стену, она пошла к двери.
— Я никак не могла прийти раньше…
— Постойте! Да постойте же, ради бога! — крикнул чиновник, хватая трубку телефона. Он позвонил сослуживцу в бюро регистрации. Потом, бормоча что-то неразборчивое, взял у женщины бумаги, просмотрел их, написал свидетельство, удостоверяющее, что она находится в живых, и приложил к нему печать.
— Пожалуйста, фрау Марианна Блок, — сказал он чрезвычайно любезно и протянул ей свидетельство.
У нее так дрожали руки, что она не могла его взять.
Наконец она судорожно схватила бумагу, сложила ее и спрятала в поношенную сумочку. Казалось, она боится, как бы в последнюю минуту у нее не вырвали этот документ.
— Сколько с меня следует? Я хочу сказать — пошлины?
Чиновник махнул рукой.
— Да нисколько!
— Спасибо, спасибо! — вырвалось у нее шепотом.
