Она принялась судорожно переодеваться, первым делом сорвав с себя драгоценности, а потом и платье, которое швырнула на кресло, словно ненужную тряпку.
Затем Делла надела простое платье, в котором собиралась предстать завтрашним утром.
После этого она бросилась к французскому секретеру, стоявшему в углу, и достала лист гербовой бумаги из кожаного ящичка. Схватив промокательную бумагу, она выбрала перо и принялась быстро писать, не выбирая слов.
Ей казалось, будто кто-то посторонний диктует ей, что нужно изложить на бумаге.
«
Вложив письмо в конверт, она адресовала его дяде.
Затем девушка заглянула в гардеробную, которая соседствовала с ее спальней, в поисках мешка для грязного белья, и обнаружила большую сумку, в которой Эмили относила ее одежду в стирку.
Подойдя к гардеробу, она принялась укладывать в него самые простые свои платья, добавив к ним нижнее белье и щетку для волос.
Взяв с секретера письмо, которое она написала для дяди, Делла задула свечи и отворила дверь спальни.
Как она и ожидала, света в коридоре почти не было, а того, что оставался, едва хватало, чтобы она различала дорогу.
Ступая на цыпочках, девушка положила письмо на коврик перед дверью дядиной спальни, после чего спустилась вниз по широкой лестнице, которая привела ее к двери, выходящей в сад. Отодвинув засов, она выскользнула наружу и закрыла за собой дверь.
Быстрым шагом она пересекла лужайку, прошла сквозь кусты и оказалась перед конюшней.
Старый грум, ухаживавший за дядиными лошадьми, об эту пору наверняка крепко спал у себя в сторожке, а мальчишка, который помогал ему, жил в деревне.
Делле не понадобилось много времени, чтобы взнуздать Аполлона и водрузить ему на спину седло.
Пристроив сумку с одеждой позади седла, она подвела Аполлона к опорной подставке и села на него верхом.
Из конюшни она выехала через заднюю дверь на тот случай, если в доме кто-нибудь еще не спит, чтобы ее никто не услышал.
Затем она неспешно, поскольку торопиться ей было некуда, поехала прочь, в сторону Лонг-Медоу.
К этому времени на небе взошла луна и показались звезды. Дорога впереди была хорошо видна, а льющийся с неба свет придавал окружающему миру невероятное очарование.
Сидя в седле, Делла чувствовала себя так, словно та сила, что помогла ей раньше, и сейчас направляла ее.
Вот вдалеке показался цыганский табор, в центре которого янтарным блеском светился затухающий костер.
В ушах у нее вдруг отчетливо зазвучали слова Ленди о том, что она должна слушать свое сердце.
Впрочем, именно этим она сейчас и занималась, разве что по-своему.
Сердце подсказывало ей, что она не может выйти замуж за Джейсона. Когда он взял ее за руку, она с пугающей ясностью ощутила всю его порочность и непривлекательность.
Правда, с этим ничего поделать она не могла.
«Я убегаю, – сказала себе Делла, – и это единственное, что мне сейчас остается. У меня нет другого выхода, кроме как слушать свое сердце».
Делла подъехала почти вплотную к цыганскому табору.
Она вздохнула с облегчением, увидев, что у гаснущего костра стоит человек. Девушка не сомневалась, что это Пирам.
Не узнать его было невозможно, а вот он с удивлением смотрел на нее. Должно быть, он спрашивал себя, кто это приближается к табору в столь неурочный час.
Поравнявшись с ним, Делла натянула поводья и легко соскользнула со спины Аполлона.
– Добрый вечер, Леди. Немного поздно… с вашей стороны… навещать нас, – приветствовал ее Пирам.
– Я приехала к вам за помощью, мой добрый друг Пирам.
Она заметила, как он метнул быстрый взгляд на большой мешок на седле Аполлона.
