Земля потрескалась в том месте, куда выскочил зеленокожий монстр. Амран лишь покачнулся, когда Нахалк пролетел мимо него огромной зелено-фиолетовой ракетой. Бревно плюхнулось на землю. Амран не стал его поднимать. Вскоре зеленокожий скрылся из видимости, а со стороны высоких башен повалил черный дым.
- М-м-м, - промычала я.
В очередной раз мое творение обернулось против людей.
- Гюльзара, выходи, подлая трусишка! Мне нужна твоя лампа! Гюльзара, выходи, подлая трусишка! Мне нужна твоя лампа!
Масуд осторожно слез и подошел к распознавателю. На месте Халка белело пустое место. Крыс перелистнул страницу. С новой картинки на него грозно смотрел человек в черной маске, за спиной человека развевался плащ в виде крыльев летучей мыши. «Тоже из мышей!» - вспомнил Масуд. - «Вот он-то нам и нужен!»
Он потрепал меня по плечу и кивнул на картинку.
- Гуля, я нашел того, кто нам нужен. Этого не удастся так просто обвести вокруг пальца. К тому же давай использовать еврейскую мацу, для усиления эффекта! Этих хрен облапошишь...
- Хорошо, Масуд! Надеюсь, что этот герой нам поможет. Смотри, Масуд! Он приготовился стрелять! - я указала на дверь, за которой Амран поднял пулемет и шесть стволов закрутились вокруг своей оси. Выстрелов не было.
- Он пока только пугает! - решительно сказал побледневший Масуд.
Дрожащими лапами он поместил картинку под распознаватель и нажал на кнопку. Яркий луч снова вбирал в себя изображение. Свет над второй колбой почернел. Потемнела и жидкость в колбе.
Масуд покрошил лепешку. Я добавляла функции ума и сообразительности, щелкала по кнопкам и переключателям, как сумасшедший пианист по клавишам. Фигура в колбе трансформировалась, на теле появлялась одежда, на лице вырисовывалась угловатая маска.
Пулемет в руках Амрана закончил вращение, и губы нападающего вновь зашевелились. За его спиной уже вовсю полыхал город. Подпрыгивая, прокатилось перекати-поле.
В этот момент из глубины колбы раздался удар. Стекло оказалось слишком прочным для нового персонажа. Мужчина во всём черном недоуменно посмотрел на кулак. Попробовал ударить ещё раз. Опять безуспешно. Тогда в прорезях маски обозначилась вселенская скорбь об извечно обманутом народе.
Человек в черном костюме поднял вверх руку. Из скрытого устройства вылетела веревка с прихотливо изогнутым крючком на конце. Крючок в виде летучей мыши вонзился в потолок, и мужчина одним длинным прыжком вырвался из колбы.
У Масуда от неожиданности выпал из лап журнал комиксов и упал на соседний стол. Две капли скрылись под красочной обложкой.
Две капли... Всего две капли, но как они нам помогли...
Черная маска выпячивалась далеко вперед из-за длинного крючковатого носа. С остроконечных ушек свешивались две завитые спиралью пряди волос. Человек в плаще повернулся к нам, оглядел себя и скептически вздохнул.
- Азохен вей! Таки что я вам сделал такого неприятного, что ви решили создать меня в таком некошерном костьюмчике? Спросили бы меня, и я с радостью сказал бы вам за портного дядю Фиму? Шо, ви не знаете дядю Фиму? Таки зачем вы коптите эти небеса? Дядю Фиму знают все, за него скажут много хорошего и Молдаванка, и Пересыпь. Когда его первый раз арестовывали, то слезы комиссара были размером с куриное яйцо от пеструшки тети Розы. Ви не знаете тётю Розу? Ой вей, мама, роди меня обратно! Тетю Розу...
- Молодой человек, мы создали вас для защиты. - вклинилась я в дикий монолог, но не тут-то было.
- Таки да! Я сейчас доскажу за тетю Розу, и мы обсудим условия нашего контракта. Таки вот, за эту почтенную женщину с походкой гагары много знали на Привозе.
- Чувак, да завали ты хлебало! - не выдержал Масуд.
- Вей зе мир! Абрам Исаакович Бэрдмэн всегда умел молчать! Ви даже не можете представить себе - как я умею молчать! Один раз я молчал так долго, что моя мама Сара успела подумать, что её любимый сын взял и таки тихо умер. А ведь я так и не выучился играть на скрипке. Представьте, что творилось на мозгах у бедной женщины, когда в Марианскую впадину рухнула последняя надежда услышать вальс Мендельсона в исполнении ненаглядного Абраши. А вы говорите, что я не умею молчать.
Я ощупала свою взлохмаченную голову, она ощутимо начинала болеть. Похоже, что поток словоизлияния можно остановить одним способом, и я вытащила кошелек Артема ибн Петра. Монолог захлебнулся на слоге, полные скорби глаза уставились на корешки купюр.
- Вам нужно избавиться вон от того человека, и я отдам вам половину содержимого, - со вздохом сказала я, указывая на дверь, за которой Амран продолжал шевелить губами.
- О вей, какой большой шлемазл! - ужаснулся человек в плаще. - Половина содержимого может послужить только авансом за этого поца. Но ми с вами деловые люди и уверен, что сможем договориться. Ведь у бедного Абрама ещё семеро детей и жена.
- Чо ты гонишь? У тебя нет ни детей, ни жены! У тебя нет мамы! Тебя создали только что!
- не выдержал Масуд.
