— Через пару дней, — смутилась я, — понимаешь…
— Понимаю, — согласился Леха.
Наверное, решил, что у меня критические дни. И правильно. Пусть подождет, пока Максим спит на диване в гостиной. Я достала из кармана ключ и открыла входную дверь. Леха небрежно чмокнул меня в щеку и побежал. Прямо к «Жигулям», приткнувшимся у ограды. А я-то их и не заметила. Сыщик, называется.
— Эй, — спохватилась я, — кто же с меня обвинение в организации побега снимет?
Но Леха только помахал рукой и сел в машину. Я вздохнула и пошла в раздевалку. Наверное, сменщица ругает меня на чем свет стоит. Из-за разговора с Лехой я опоздала на пятнадцать минут. В игровой царило уныние.
— Привет, — весело крикнула я, — что сидите, будто жабу проглотили?
— Так ведь Максим сбежал, — отрапортовал Вовка.
— Знаю, только что с милиционером беседовала.
— И он вас отпустил? — удивлению мальчишек не было предела. — А Анна Кузьминична сказала, что вас арестуют. А еще Анна Кузьминична сказала, что вас уволит, — Вовка не унимался.
— Слушай, Вовка, ведь тебя лупят все кому не лень. Неужели ты до сих пор не усвоил, что доносчику всегда достается первый кнут?
Мальчишки довольно засмеялись. Вовка надулся и отошел в сторону.
— Извините, — повернулась я к пожилой нянечке, сидящей на стуле у двери, — действительно, милиционер задержал. А почему детей так мало?
— Трое спят, — недовольно буркнула старушка. Похоже, я вызываю антипатию не только у Анны Кузьминичны. Неужели то, что я не кричу на детей, так раздражает?
— Им аминазин укололи, — прояснил ситуацию один из мальчиков, — когда Максим убежал, они прыгали и кричали, что тоже убегут. Тогда им уколы сделали.
Мое желание достать ручной пулемет, выстроить персонал на заднем дворе и дать очередь крепло с каждой минутой.
— Вам заведующая велела зайти, — прервала мои размышления сменщица, — сиди тут лишний час из-за всяких…
Ну что же, встретимся с высоким начальством. Я вприпрыжку побежала по коридору под завистливыми взглядами пациентов и недовольными — персонала.
— Разрешите, — приоткрыла я дверь кабинета, зашла внутрь и, не дожидаясь приглашения, уселась в удобное кресло возле двери, — слушаю вас, — приветливо улыбнулась я заведующей.
Та рефлекторно улыбнулась в ответ, но тут же напустила на себя строгий вид. Вездесущая Анна Кузьминична сидела на диване.
— Виктория Николаевна, — официальным тоном обратилась ко мне заведующая, — вы совсем недавно у нас работаете, а жалобы на вас я выслушиваю регулярно.
Я сделала удивленное лицо:
— Я плохо убираю? Где-нибудь остается пыль? Или стекла недостаточно блестят?
Заведующая посмотрела на Анну Кузьминичну, но та отвела взгляд и недовольно поджала губы.
— Нет, с этой стороны к вам претензий нет, — продолжила заведующая, — речь идет о вашем поведении.
— Я груба с детьми, бью их, оскорбляю или отказываюсь отвести в туалет?
— Вы грубите мне, — не выдержала Анна Кузьминична.
— Я обращаюсь к вам на «ты»? Комментирую ваше поведение?
— Вы видите, Елена Ивановна, какая она хамка, — Анна Кузьминична перешла на визг.
— Не вижу, — спокойно ответила заведующая и снова обратилась ко мне, — а вы, Виктория Николаевна, будьте снисходительнее, женщины здесь работают пожилые, зарплата у них маленькая, работа тяжелая…
— Поэтому им можно бить олигофрена, написавшего в штаны? — мой голос предательски дрогнул.
Елена Ивановна понимающе посмотрела мне в глаза и почти извиняющимся тоном добавила:
— Другого персонала здесь нет и не будет.
Я почувствовала неловкость. Хорошо мне, любопытной туристке, критиковать здешние порядки, имея в перспективе Лазурный берег.
— Можно идти? — спросила я, поднимаясь с кресла.
Но Анна Кузьминична не хотела признавать свое поражение и кинулась в атаку:
— А о чем это вы так долго со следователем беседовали?
Определенно, есть люди, не доступные доводам разума. Я развернулась и сверху вниз, даже не стараясь казаться вежливой, ответила:
— Следователь интересовался, кто из персонала аминазин с галоперидолом ворует, а то подростки по подъездам колются, а где берут, неизвестно.
По тому, как дернулось лицо Анны Кузьминичны, я поняла, что нечаянно наступила на больную мозоль. Что ж, тем лучше, подумает в следующий раз, прежде чем ко мне приставать. Я попрощалась с заведующей и пошла к мальчишкам.
Похоже, сменщица не ожидала вновь меня увидеть и приготовилась отработать вторую смену подряд, поэтому очень обрадовалась моему появлению и сменила гнев на милость. Мы расстались в наилучших отношениях. Как только она ушла, мальчишки сгрудились возле меня.
— Вика, а правда, что ты Максиму ключ дала?
— Неправда.
— А правда, что ты старшую медсестру побила?
— Абсолютная чушь. Откуда вы такой чепухи набрались?
— А мы ночью подслушали, как нянечки между собой говорили.
— Ночью нужно спать и сны смотреть, а не слушать, что взрослые говорят, все равно ничего умного не услышите. Кстати, хотите в сны поиграть?
— Хотим!
— Тогда после завтрака покажу. А сейчас за полотенца — и мыть руки.
После завтрака мы вернулись в игровую и расселись вдоль стен. Пацаны ждали.
