— Проклятые колдуны, — ругалась я сквозь зубы. — Теперь я понимаю, почему они живут в одиночестве. Кто ж их вытерпит? Такое занудство!
— Отчего же? — раздался голос за спиной.
Мокрая свекла выскользнула из рук и забрызгала меня водой из таза. Не может нормальный человек так тихо ходить! Это колдовство! Врождённое, мужское. То, которое позволяло бесконечно подтрунивать над женщинами. Подкрадываться вот так издалека, заставать в неловком положении, а потом со скучающей улыбкой ждать развязки.
— Сплошные высокие материи, — ответила я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Передник испорчен, нужно переодевать. — Сила, энергия, поле. Вот какое поле, скажите мне, господин Карфакс? Ржаное или пшеничное?
— Внутреннее, Мери, — с усмешкой сказал колдун. Стоял на пороге кухни, привалившись плечом к дверному косяку. Первый парень на деревне! Такой же вальяжный и сытый котяра. — Твой дар — это высочайший уровень внутренней энергии. Твоя сила. Представь пылинку на рукаве. Тебе нужно её сдуть. Обычный человек от натуги покраснеет, чуть не лопнет, но пылинка не сдвинется. А ты пальцами щёлкнешь — ураган будет.
— Да-а-а? — с сомнением протянула я. — Что ж я такой силы ни разу не чувствовала? Огород вспахала бы, коли на то пошло. Или дров нарубила без топора.
— А ты ругалась когда-нибудь? Так чтобы все спорщики потом заболели? И тот сильнее заболел, на кого ты громче кричала?
Я отмыла комочек земли с моркови и отложила её в сторону. Холодом по спине потянуло. Было такое и не один раз. То братьям доставалось, то матери с отцом.
— Подавальщица в трактире, — пробормотала я, замирая от ужаса, — после ругани шла домой, споткнулась и ноги переломала. Это я, выходит, ей навредила?
— Да, Мередит, — безжалостно ответил Карфакс. — Это ты. Точнее не ты, а неуправляемая сила. Ты кузнечным молотом мух разгоняешь. Не удивительно, что всё вокруг в щепки разносишь. Ведь ты не видишь молот в своих руках. Не веришь, что вообще способна его взять. Научишься собирать силу в пучок и направлять её — огород вскопаешь. Почему нет? А пока в приступах гнева давишь людей, мучаешь. Им тяжело, Мери. Они тоже не знают, что поле твоё размером с деревню. А то и больше.
— А то и больше, — далёким эхом повторила я и закрыла лицо руками.
Я — чудовище. То самое из сказок о рыцарях и принцессах. Огромное, тупое, злое. Братья с животами мучились, мне так жалко их было. А Лина? Она же до сих пор хромала!
— Как меня остановить? — выцедила я сквозь зубы, а потом закричала: — Как перестать это делать?!
— Успокоиться сначала, — тихо ответил колдун и погладил меня по плечу. Осторожно, ласково. — Это главное сейчас. Помни, какой силой обладаешь, и не трать её зря. Поверь, ты научишься. Слабым трудно. Они артефактами пользуются, разум в чистоте держат, упражняются от рассвета до заката. А тебе всего-то нужно направить себя в правильную сторону. Сколько страниц ты прочитала?
— Семь, — послушно ответила я, чувствуя, как от ладони колдуна шло тепло. Помогало оно мне, успокаивало.
— Хорошо. Значит, про самый простой щит знаешь. Его будто для тебя придумали. С такой мощью он выйдет непробиваемым даже сейчас, когда ты почти ничего не умеешь. Слова заклинания запомнила?
— А чего бы нет? Их всего два.
— Вот, — с довольной улыбкой ответил колдун. — Они пригодятся. Представь, что ты на кого-то очень и очень зла. Ненавидишь так, что хочешь убить. Метлу, например. Ты устаешь от уборки, правда? Накажи метлу. Ударь её мысленно и слова заклинания не забудь добавить.
Карфакс отпустил мои плечи и пошёл в дальний угол кухни. Там кроме метлы стояли грабли и лопата, чудом найденная в сарае. Целая. Деревенские все локти себе искусали бы, узнав, что проморгали в старом замке такую полезную вещь, но повезло мне. А вот метлу я, и правда, не любила. Огромный двор замка сколько не мети, ветер всё равно сор приносит. Уши пухли от бесконечного «вжик-вжик» и рядом со старыми мозолями на ладонях появлялись свежие.
— Подожди немного, — попросил Карфакс, забрав метлу и вернувшись к мойке. — Меня не зацепи. Так далеко ты, наверное, не достанешь, с двух шагов попробуем. Теперь можно. Давай.
Он прислонил метлу черенком к печке и ушёл в сторону.
Возненавидеть, значит? Сейчас попробую.
«Ах, ты ж, зараза деревянная! Дубина стоеросовая! Век бы тебя не видеть и сломать через колено. Горацим деи!»
Я вперилась в неё взглядом и почувствовала, как жар вышел из груди. Воздух качнулся, кухня поплыла. Метла с оглушительным треском сломалась.
— Отлично, — тоном учителя, гордого за ученика сказал колдун, а у меня колени задрожали.
«Чудовище, — стучало в голове. — Ты самое настоящее чудовище, Мери!»
— А с человеком что было бы? — запинаясь, спросила я. — Тоже пополам переломился? Как метла?
