— Обязательно. И на десять других важных вещей, кажущихся тебе мелочами. Превратить женщину в мужчину очень сложно. Будь я в полной силе и то поостерёгся бы. Хотя… Это лучший способ узнать, что ей нужно, ты права. Тот, кто прячет ото всех могущественный артефакт, не станет показывать лицо, и говорить не будет. Он отдаст нашей гостье письмо с предложением встретиться на окраине деревни в заброшенном доме. Ты пройдёшь через весь трактир под заклинанием отвода глаз и положишь свиток на стол. Никто не запомнит, что ты была там. А девица, если действительно ищет колдуна, отправится, куда велено.
— Побежит, — хмыкнула я, — и толпу лиходеев за собой потащит.
— Это мы тоже проверим, — Карфакс поставил кубок на землю и потёр ладони. — Найдёшь в деревне быстроногого и остроглазого мальчишку? Отдай ему золотой, пусть проследит за нашей гостьей.
Зачем его искать? Братья мои есть. Нико и Лука все деревенские окрестности вдоль и поперёк излазили, ловчее их никто с задачей не справится, но я снова испугалась. Опасное дело. Я-то магией умела пользоваться, а их никто не защитит. Каково это вот так, свою кровиночку, братьев родных, под верную смерть подставить? А с другой стороны, если девица одна и колдуна ищет по безобидной надобности, то я Нико и Луку лишу заработка. Золотой в другую семью уйдёт, а моя голодать будет.
— Мери, — позвал колдун, щёлкая пальцами, — ты здесь?
— Да, господин, задумалась. Вечером всё сделаю. Можно ведь сегодня пойти?
Поговорю с братьями, пусть решают. Хоть и дети пока, а я в их возрасте за любую работу хваталась. Ещё обидятся, что даже не предложила.
— Сегодня и нужно, — ответил Карфакс. — Я встречу на завтра назначу. Дадим лиходеям время основательно подготовить засаду, а тебе пару заклинаний выучить. Упражняйся пока, я пойду в кабинет письмо писать.
— Хорошо, господин.
Ох, не до тренировок мне. Желудок урчал от голода, рассортированные и отмытые овощи высохли. Половину на еду пущу, остальные в огороде высажу. И к зеленщику снова надо, в трактир опять же. Эх, где ж такое заклинание, чтобы время останавливало? Я учила бы только его.
Соскучилась я по родным. Едва с делами управилась, заклинание отвода глаз вызубрила, как в дорогу собралась. Вещи Карфакса оставила в покое, своё платье надела. Стирку бы устроить, раз уж вода появилась, но некогда. Письмо тугим свитком скатала, за шиворот спрятала и пошла.
Надо же, как жизнь переменилась. Кем я была в начале весны? Никем. Девочка на побегушках, «принеси-подай», служанка. А теперь в войне за магический шар участвую, заклинания учу. Золота, опять же, полные карманы…
Тут я сбилась с шага и расхохоталась над собой. Да уж, мало мне надо. Только лишний золотой в кошельке зазвенел, как богачкой себя возомнила. «Эх, Мери, Мери, ты не исправима». Я уже мечтала похвастаться матери, что владею магией. Швырять по двору поленья на потеху братьям, показать отцу важное послание с печатью, что велено доставить, но ничего этого нельзя делать. Тайну надобно хранить. Я больше не Мередит, дочь Хельги и Оливера из деревни. Я — колдунья, и вести себя должна, как другие колдуны. Молчать чаще, чем говорить, постоянно думать на два шага вперёд и держать в узде гнев. Вон от него сколько бед бывает, ежели сила колдовская подключится. Ничего, я всех лечить буду. И тех, кому успела навредить, пока про силу не знала, и тех, кому ещё не успела.
— Мери пришла! — заголосил Клаус у ворот и бросился к дому.
Здесь меня по-прежнему любили и ждали. Мать накормила домашним супом. Аккуратно сосчитала все золотые, что я ей принесла и спрятала их в шкатулку.
— Много как, дочка, — от счастья она чуть не плакала. — Младшим одежду купим, а то они поизносились, Елене приданное начнём собирать.
— Поешьте хорошо, — попросила я. — Не откладывайте деньги впрок, они сейчас нужны.
— Ты-то там как? — мать ласково погладила меня по волосам. — Смотрю, похорошела. Не обижает тебя господин Карфакс?
Да уж, похорошела. Мозоли от работы недавно зажили, круги под глазами исчезли. А вообще, какой была, такой и осталось. Но маме, наверное, виднее.
— Хорошо. У меня добрый хозяин, лишним не нагружает.
— Хвала предкам, доченька, — по её щеке слеза скатилась. — Я так рада за тебя, так рада.
В груди защемило и в носу защипало. Чтобы не поддаться на мамину «сырость», я позвала Нико поговорить. Хотелось, конечно, прийти домой просто так, но дело было.
— Ну? — брат сурово сдвинул брови и поглядывал на двор. Мы встали возле сарая. Прятаться смысла нет, проще говорить совсем тихо.
— Ты возле заброшенного дома давно был?
— Настучать отцу хочешь? — дёрнулся Нико. — Не я это, кому говорю? Да, мимо проходил, но внутрь не лазил! Не знаю, почему там кто-то воет и свечу ночью зажигает. Родители у всех, как с цепи сорвались. «Озоруете, озоруете!» Ганса в конюшню работать отправили, Луке досталось. Моя очередь?
