— Что, не понравилось? — со смехом спросила Анна. Гости отреагировали ещё сдержаннее. Пару мужчин переглянулись, зашептались и снова взялись за пиво. Грохот повторился на полтона тише, раздалась грубая ругань. — Ай, жаль голову хозяина, — не унималась подавальщица. — Такая крепкая на вид была. Но, кажется, наша не-леди там скоро всё разнесёт. Не пора ли Генриху вспомнить, зачем он здесь стоит?
Трактирный вышибала уверенно двинулся к двери, а я схватилась за ворот платья. В завязавшейся драке будет не до послания колдуна. Питер уже ушёл, Анну просить нельзя, она ненадёжна. Как же мне выполнить поручение Карфакса?
— А-а-а-а! Отпустите! — закричала женщина. — На помощь! Кто-нибудь!
Генрих ускорил шаг. Я ждала, что он пинком распахнёт дверь и выволочет хозяина за шиворот, но всё случилось иначе. Платили Генриху не за тишину и порядок, а за то, чтобы мебель в трактире оставалась целой. Кружки ещё, бочонки с пивом, но никак не девичья честь залётной гостьи. Высоченный бородач заглянул внутрь, удовлетворённо хмыкнул и закрыл дверь. У косяка потом встал, чтобы никто из гостей не вздумал побеспокоить хозяина во время плотских утех. Никто и не рвался. Те, кому было дело до происходящего в комнате, отпускали сальные шуточки. Хохотали и стучали кулаками по столу.
— Думать нужно было, куда идёшь, — сказала Анна на очередной жалобный крик. — Здесь тебе не святилище предков. Быстро к столу нагнут и юбки поднимут.
А меня злость разбирала. Ну сглупила девочка, ну поверила не тому, кому следует, что теперь? С ней можно вот так? Насильно? И где толпа стражников, что должны были с Карфаксом сражаться? Их «приманке» грозила беда, а они в ус не дули? Что за мужчины пошли? Почему всем наплевать?
Застолье в трактире продолжалось. Гости гремели кружками, требовали музыку, а в комнате хозяина раздался последний полустон-полуплач и окончательно всё стихло.
«Нет, так нельзя».
Я сжала кулаки и скрипнула зубами. Колдовской арсенал — два заклинания, куда я лезу? Генрих на голову меня выше, хозяин трактира в два раза толще, и оба в пять раз сильнее. Шансов нет. Я впустую растрачу силу, разнесу полтрактира, платить за ущерб буду до старости, а девушке всё равно не помогу. Ещё и зашибу её упавшей потолочной балкой ненароком. Слишком рано ввязываться в колдовской поединок, но как устоять? Во мне огнём горело желание остановить непоправимое. Я зажмурилась и прошептала заклинание отвода глаз. А потом представила, что вместо стульев стоят чурки и началось.
Щепки летели во все стороны, кричали гости. Многие тут же бросились наружу, остальные крутили головами и не могли понять, откуда пришла беда. Стулья летали! Генрих выдержал три моих точных удара и рухнул возле двери. Хвала удаче она открывалась вовнутрь. Я перешагнула через тело вышибалы и толкнула её плечом.
Хозяин с гостьей лежали на кровати. Несчастная молчала, но продолжала брыкаться изо всех сил. Колотила мужчину по спине и пыталась оттолкнуть от себя голыми ногами.
Я чувствовала жар в груди. Поле колдовской силы колыхалось перед глазами, как марево в летний зной. Дохну гневом — всё в щепки разлетится.
«Спокойнее, Мери, — сказал бы Карфакс, — ты должна направлять себя. Думай, куда бить».
Если «от себя», то нужно зайти в изголовье кровати. Хозяин ничего не видел даже с заклинанием отвода глаз. Слишком сильно был занят упирающейся девушкой.
— А ну угомонись! — рычал он. — Лярва! Столько денег на тебя потратил. Отрабатывай бесплатные ужины!
Гостья снова застонала, а я встала у неё над головой и вытянула руку.
— Горацим деи.
Получилось вслух. Не до красот безмолвного колдовства, высшего умения таких мастеров, как Карфакс. Зато получилось. Хозяина ураганом сорвало с кровати. Он потащил за собой визжащую девушку и врезался спиной в шкаф. Мгновение не-леди барахталась на бесчувственном теле, а потом встала. Времени у меня не осталось. «Отвод глаз» невозможно держать вечно. Я в три шага оказалась рядом, с силой дёрнула её за руку, вложила свиток в открытую ладонь и сбежала.
— Проклятье, проклятье, — бормотала, перепрыгнув через Генриха, — проклятье, — уже на улице и по дороге к замку.
Несколько сломанных стульев и треснувший шкаф не беда. Колдовское представление — вот, что хуже. Да, гостья поверит, что письмо написал именно Карфакс, что он был в трактире и спас её. Но точно так же поверят все. Городские, деревенские, ушлые, пришлые, залётные, перелётные. Недели не пройдёт, слухи разлетятся. И даже если до сегодняшнего вечера за голубым шаром Карфакса никто не охотился, то теперь мы по-настоящему влипли.
— Ох, беда, беда, — заныла я и припустила по дороге быстрее.
Совесть, что самое обидное, не так уж сильно глодала. Стоило ли спасение девушки от насильника грядущих неприятностей? Я считала, что стоило. Ни на миг не сомневалась. А ещё приятно было. Самую малость. Будто щекотал кто-то за живот. Я смогла! Я победила! А к войне мы и так готовилась. Чего теперь убиваться?
