От него снова повеяло злостью, хоть он и старался выглядеть безразличным. Обида чувствовалась в голосе. Да чего там в голосе, я её всей кожей ощущала. Даже на мгновение поверила, что из всех бед до бутылки колдуна довёл именно мой отказ. И ведь посмела же какая-то деревенская девка сказать «нет» лорду. Другая на моём месте уже бы платье у Гензеля заказывала, штат прислуги собирала, смеялась и плакала от счастья. А я? Так и подмывало спросить: «И чего тебе, дуре, надо? Признаний в любви мало? Карфакс ещё что-то должен сделать? На колени встать, кольцо подарить, просить у твоего отца руки его дочери?»
«Хотя бы», — рвалось с языка, но я до боли его прикусила.
— Ну какая из меня леди Мюррей, господин учитель? Деревенщина немытая. Писать не умею, красиво говорить тоже. Что ещё аристократкам нужно? Ходить, вытянув спину, сидеть, чинно сложив руки, вышивать? Главное — выглядеть настоящей леди. Нет, мне не дано. Ни лицом, ни фигурой не вышла. Я слишком толстая, в конце концов! Леди же они вот, — я втянула щеки. — Будто всю жизнь голодают. На хлебе и воде сидят, мяса ни разу не пробовали. А у меня бёдра широкие, грудь огромная. Такое ни одним дорогим нарядом не исправить! Знаете, как у нас говорят? Если на корову седло надеть, лошадью она всё равно не станет!
— Мери, Мери, подожди, — попросил Карфакс и сел рядом со мной на кровати. От его дыхания пошла волна винного перегара, но взгляд стал на удивление ясным. Даже язык меньше заплетался. Колдун накрыл мои пальцы ладонью и заговорил: — Ты не права совершенно. Я уже вижу, что накрутила себя почём зря. Если бы сразу сказала, что тебя заботит, то я давно развеял бы сомнения. Но сейчас тоже можно. Во-первых, Мередит, ты прекраснее всех леди, что я знал. Это правда, можешь не заливаться румянцем смущения. Во-вторых, про седло на корове я больше не хочу слышать. Магический дар ставит тебя настолько высоко, что ни одной нынешней аристократке не дотянуться. Их кровь пуста. Если следовать прежнему порядку вещей, то они и титула-то не достойны. А ты о породе рассуждаешь. Кончилась порода. Пора начинать всё заново с таких как ты и Анабель.
Да, Анабель. Вот кого стоило сделать колдуньей с титулом. Умна, начитана и всё умеет. Ей бы очень шло обращение «леди Лоуренс».
— И, в-третьих, — Карфакс вдруг поднёс мою руку к губам и поцеловал поочерёдно каждый палец. Сердце замерло, меня бросило сначала в жар, потом в холод, и слова колдуна зазвучали сквозь густой туман в голове. — Если других причин для отказа нет, то скажи: «Да, лорд Мюррей, я согласна стать вашей женой». Бездна с ним, с ученичеством, я знаю, что делать. Найду вам с Анабель другого учителя, согласного поставить своё имя в диплом. Напишу отшельникам письма, брошу клич по королевству. Кто-то ещё из колдунов должен жить, иначе твоя подруга не появилась бы на свет. И всё, документ об образовании обеспечен, осталось разобраться с репутацией честных девушек. Но и здесь я проблемы не вижу. Завтра же прикажу Анабель собирать вещи и возвращаться в хижину. Будет учиться самостоятельно. А тебя объявлю невестой. Просто скажи «да», Мери.
Ох, Карфакс был пьян и не понимал, что говорит. Пять бутылок — не шутка. Мужчин после долгих возлияний ещё не так несло в душевном порыве. Выпьют последний кубок, уснут, а утром вспомнить не могут, что было. Одну ученицу замуж позвал, другой диплом пообещал. Где он возьмёт ещё одного колдуна, если сам настаивал, что мы — последние, у кого есть дар? Обман это. Желание выставить Бель за дверь, чтобы поскорее жениться на мне и утолить свою страсть. Можно прямо сегодня, не дожидаясь свадьбы. А что? И такое бывало. Сколько историй ходило по деревне — не сосчитать. «Люблю, жить не могу, женюсь!» А утром будущий муж просыпался с похмельной головой и начиналось: «Разве я замуж звал? Тебя? Да я бы никогда!» Нет, мне нельзя поддаваться на горячность Карфакса и верить его словам. Наломает сейчас дров, выгонит Бель из замка, а потом руками разведёт: «Ну нет другого учителя». И что тогда? Обратно её звать? Прекрасно. Да, это выход. Раз нельзя совмещать, то одна из нас будет ученицей, а другая женой. Одна получит диплом, а другая так никогда и не назовёт себя колдуньей.
«И что тут такого? — спросила бы мама. — Дочка, счастье женщины — семья. Муж, дети. Ну какая магия? Тем более тебе».
Да, я глупая и зелья варить не умею. Лучшая судьба, что я могу выбрать — стать женой колдуну. Матерью его детей. Верной спутницей, помощницей, хранительницей голубого шара. И никакой магии. Больше никогда.
Я облизнула губы и беспомощно опустила взгляд.
— Не делай так, пожалуйста, — попросил Карфакс. — Меня тянет тебя поцеловать.
