— Смотри, в документах указано сословие Гордеева — он дворянин, не самый знатный, но на службе у твоего деда состоял. Хорошо, если сможем его реабилитировать, смыть постыдное клеймо каторжника и тем самым оправдать присутствие девицы при дворе. Непросто ей придётся, но что поделать, зато она спасётся сама и своего отца спасёт.
— Ох, матушка, вы толкаете меня на романтическое преступление, а вдруг она влюбится, и я разобью ей сердце.
Павел игриво улыбнулся и поцеловал руку матери.
— Хуже, мой мальчик, если ты влюбишься, и она разобьёт тебе сердце. Посему вам лучше поговорить тайно и откровенно, пояснить ей новую роль, но только ей. Пусть лекарь немного ревнует. Для живости картины.
Цесаревич снова улыбнулся, ему вдруг понравилась новая затея матушки, ведь всё ради благого дела. А сколько романтики впереди.
— Я попросил фрейлину переодеть Лисичку, представлю её вам тайно, а после пусть ваши верные дамы устроят её в комнатах с младшими фрейлинами, нехорошо моей новой «фаворитке» ночевать в одних покоях с князем Волковым.
— Какой ты деятельный. Хорошо, всё устроим, только не перестарайся. Скоро тебе жениться на принцессе Августе.
— О! Год — это слишком долго. К зиме я Лисичку и не вспомню.
В этот момент боярыня Лопухина оповестила, что девица готова предстать перед Её Величеством.
— Конечно, мы с нетерпением ждём, пусть заходит.
Двери раскрылись, и внезапно цесаревич не смог удержаться, чтобы не воскликнуть, какое-то невнятное междометие.
— Такую красоту через год, ты вряд ли забудешь, сын мой. Я уже начинаю волноваться насчёт моего плана.
— Ам…
Только и смог ответить Его Высочество, но тут же встал с кресла и подошёл к восхитительной, нежной девице, в красивом платье, и с манерами у неё тоже не полная катастрофа.
Девица присела в реверансе и так мило склонила голову, что Её Величество тут же прониклась симпатией к новой протеже.
Преображение
Никогда не хотела попасть на шоу «Модный приговор», да мне и не нужно было, со вкусом и с деньгами можно выглядеть вполне стильно, если не лениться.
Но это в нашем, демократичном мире.
А здесь всё совершенно иначе, наряды очень сложные, многослойные, и безжалостные по отношению к женщине. Я в этом убедилась во время путешествия с Натальей Алексеевной, если у нас с Олей платя были простые, не стесняющие движения, то у знатной дамы они напоминают гипсовый лонгет, сидеть только прямо, руки высоко не поднять, дышать свободно невозможно.
Другими словами, я красотой винтажных нарядов восторгаюсь, но совершенно не горю желанием их примерять.
— Сударыня, как к вам обращаться? — степенная, и, к счастью, спокойная дама осмотрела меня. После нелестных комментариев Его Высочества, и тоже едва заметно поморщилась, я ведь накануне приключения успела переодеться в самое простое платье для побега из дворца.
— Ева Михайловна, просто Ева, — отвечаю и приседаю в реверансе, какой видела на фотографиях королевской семьи Великобритании.
— Красивое имя. Полагаю, вам сейчас предстоит предстать перед Её Величеством Марией Фёдоровной, и времени у нас совсем мало. Ограничимся сменой платья и быстрой укладкой ваших вольных волос.
— Как скажете.
Отвечаю, и мы поспешили куда-то в комнаты фрейлин. Позже я узнала у одной из служанок, что со мной занимается боярыня Пелагея Марковна Лопухина, одна из первых фрейлин Её Величества царицы.
Две девушки принесли платье, какое пожертвовала одна из придворных дам, и оно село на меня как влитое. И теперь понимаю раздражительность Натальи, кроме плача детей, ещё и неуютный наряд приходилось терпеть. Пусть сборы происходят на скорую руку, но корсет мне затянули, будь здоров. Пришлось взмолиться, чтобы чуть послабили, иначе я с непривычки упаду замертво. Девицы посмеялись, что это норма, но сжалились.
Потом расчесали волосы, и с помощью шпилек соорудили на голове нечто достойное, чтобы показаться перед самой царицей.
— Хорошо, что у вас волосы вьются, не надо накручивать, времени на это нет совершенно.
Я предусмотрительно перепрятала кошелёк с деньгами в специальный карман, в этой совершенно непонятной ситуации всё может пойти не так, как задумывалось, вдруг придётся бежать.
— Ах, вы красотка! Недаром цесаревич вас поцеловал! — одна камеристка не сдержалась и выдала комплимент, от которого я густо покраснела, а вторая девушка прицыкнула, сказав, что их дела господ не касаются.
Так, я поняла, что внезапно стала одной из «господ», или скорее игрушкой самого завидного жениха царства, первого из первых господ. И пока он «в меня играет», то я как бы элита.
Попала в переделку. Причём не поняла ничего из того, что произошло, почему Павел Петрович меня так бурно защищал, мог бы просто приказать адъютанту освободить несчастную Лисичку и забрать?
Сложно гадать над следующим шагом противника, совершенно не понимая правил игры.
— Ваша светлость, госпожа готова к аудиенции.
Старшая камеристка оповестила боярыню о завершении преображения и вывели меня в маленькую гостиную в стиле рококо. Словно в кукольный домик попала, и сама — кукла, марионетка в большой игре.