Без замысловатых представлений меня чуть подтолкнули к постели больного.
Царь даже в болезни шикарен, очень красивый, взрослый мужчина. Понятно в кого цесаревич уродился, и понятно, почему царица так искренне страдает. Такого мужа трудно не любить.
— Добрый вечер, — едва слышно шепчу и понятия не имею, что делать-то…
— Наслышан о тебе и твоих приключениях, девочка. Ты и правда похожа на лисичку.
Он сам поднял руку и протянул мне навстречу, ничего не осталось, как ответить на царственное рукопожатие и присесть в реверансе.
Только бы живот не подвёл и не заурчал в самый неподходящий момент.
Так и стою, держу его за руку.
Но как же мне неуютно.
Сначала ощутила неприятный холод, словно какая-то невидимая гадость переползла по руке с тела царя, на меня.
Потом испытала весь спектр боли, какая изводит Его Величество непрестанно.
Вцепилась в его руку, стою и реву навзрыд, мне так его стало жалко, что этого невозможно ни прошептать, ни представить, только пережить.
Присела с краю и как с младенцами, начала напевать колыбельную песню, очень тихо, поглаживая ледяную руку.
Мы сидели очень долго и ждали.
— Впервые за долгие дни болезни я отдохнул от боли. Девочка, ты позволила мне перевести дыхание.
— Если хотите, я могу приходить с Волком и когда он будет делать перевязку, подержу вас вот так за руку.
Единственное, что придумала, то и сказала.
— Волк?
— Ой, простите, князь Волков, я забылась. А могу взглянуть на рану, меня что-то подначивает: «посмотри, посмотри», вряд ли что-то пойму, но вдруг…
Пётр Иванович откинул одеяло, и я приподняла повязку, рана как рана. Ожидала увидеть гной, но его нет. И ступня выглядит вполне нормальной.
— Гангрены нет! Заражением крови не пахнет, странный запах? Может быть, лекарство.
Поддаюсь инстинктам и наклоняюсь, фу, как это пошло выглядит, но я не могу остановиться. Во мне словно две личности борются за право активности и вторая, магическая — победила.
Наклоняюсь, закрываю глаза и, глубоко вдыхая запахи, витающие над постелью царя, начинаю видеть картинки.
— Вепрь был непростой! Глава клана. Плохо, очень плохо. Но здесь что-то ещё…
Хриплым голосом прошептала…
И теперь наклонилась над царским изголовьем, и мой нос уловил странный запах. Какой-то химический, но с нотками миндаля, каких-то цветов и пряностей. Ничего не понимаю, что не так.
Замираю, вдыхаю и отшатываюсь.
На меня кинулась змея.
— Ах! Ой! — так испугалась, но открыла глаза и поняла, что это лишь фантом.
— Что ты увидела? Что это было?
— Мне, мне надо посоветоваться с учителем. Не могу сказать, я ему перечислю видения, он поймёт.
Вовремя поняла, что нащупала преступный след, тут не в ране дело, есть что-то ещё и более ужасное, если скажу, подозрение падёт на Волка.
— Подержи меня за руку, хоть немного отдохнуть от боли.
Молча беру Его Величество за руку и снова пою колыбельную.
Так себе из меня ведьма-знахарка. Ничего не понимаю в этом деле, но вдруг осознала, как могу помочь:
— Если вы послали за Михаилом Гордеевым, то он сделает то, что нужно, а я лишь помогу дотерпеть. Рана ужасная, но воспаления нет, лечение князя Волкова действует. На большее моего скудного опыта не хватает.
— Ты дала мне передышку. Это очень много значит. Завтра на перевязку приходи с князем.
— Слушаюсь, а сейчас спите. Пора спать, утром всё будет хорошо…
Прошептала и с ужасом заметила, что Его Величество закрыл глаза и уснул.
Это я сделала?
Кажется, да…
Печенье с секретом
Мы стоим у царской кровати, цесаревич не выдержал, наклонился, послушал дыхание отца, а тот во сне улыбнулся.
Ему снится что-то приятное, я это чувствую. Но пока даже сказать ничего не могу, сама под впечатлением от произошедшего. У Евдокии явно был магический дар, и она его скрывала, в том числе и от противных родных. Она бы помогла, а я вообще понятия не имею, как «работать», лишь бы не навредить.
— Он впервые спокойно спит! А ты говорила, что у тебя нет дара, — прошептал Павел Петрович и заботливо поправил покрывало.
— Это случайно получилось, я совершенно не понимаю, что и как сделала. Просто от души пожелала ему здоровья и спокойного сна.
Наши разговоры пресекла царица, указала на окно и заставила поспешить:
— Я пройду через дверь, верну слугу на место, пусть охраняет покой Его Величества, а вы осторожно через окно, никто не должен знать об этом визите Евы.
— Но я завтра приду с Его Светлостью?
— Придёшь, как помощница с бинтами, мазями, сегодня мне нужно было лишь убедиться в твоей силе, и она у тебя есть.
Я лишь присела в реверансе, вспомнив, перед кем имею честь стоять, волнуясь, как девочка, забыв, что на самом деле старше и царицы, и её мужа, и никогда не перед кем так низко голову не склоняла и спину не гнула.
Мы быстро сбежали, Павел Петрович проводил меня назад, но не в царские покои, а на второй этаж, где расположены комнаты знатных дам, служащих при дворе.
— Уже поздно, постучись сама, тебе откроют и проводят в отдельную спальню, попроси ужин.
— Благодарю, Ваше Высочество.
И снова приседаю в реверансе, поворачиваюсь, но сбежать не получилось.