— Может быть, повторим утренний поцелуй? — решился, поймал и притянул к себе, пользуясь всеми дозволенными и недозволенными преимуществами. А как же, мама разрешила…
— Простите, я очень устала. Этот бесконечный день, после всех потрясений о романтике думать не могу. Вам кажется, что я взволнована из-за вашего внимания к моей скромной персоне, но это, скорее переживание обо всём, что произошло. И сейчас здесь никого нет, это представление не сыграет вам на руку.
Ни единой эмоции, кроме разрежения во мне не появилось, настойчивый и слишком молод для меня, чувствую себя совратительницей невинного юноши, забыв, что сама сейчас невинная девица. И всё равно неприятно, оттолкнуть невозможно, сбежать некуда.
— Я и не думал устраивать представление, ты мне нравишься.
Зависаю в его крепких объятиях, очень крепких. И даже не пытаюсь вырваться, осталось только призывать пылкого цесаревича к совести:
— Ой, нет! Это совершенно под запретом. Я своё место знаю, служанка! Вот ей и предпочитаю остаться. Мой удел — метла и тряпка, нарядили в платье, но суть не поменялась.
Павел воспринял отказ совершенно не так, как надо:
— Это потому, что ты влюблена в князя? — он не отстаёт и не отпускает. Нашёл время для выяснения отношений.
— Что? Не-е-е-т! Он же женат, кажется. И я простая служанка, вы же слышали, и Орлов от меня не отстанет. Так что помогу вашему батюшке, если повезёт спасу своего и всё, уедем куда подальше, чтобы не мозолить глаза.
— Ты не мозолишь, ты радуешь мои глаза. Хорошо, потерплю, но завтра, ты мне подаришь два поцелуя.
Отпустил, чувствую, как сильно раздраконило цесаревича вечернее приключение, и, по сути, я в его полной власти, если бы царь не нуждался в моей помощи, то вряд ли Павел послушал мои увещевания. Он привык брать от жизни всё, что нравится.
Быстрее стучу в спасительные двери, и Его Настойчивости пришлось отступить в тень, но воздушный поцелуй от него всё же прилетел.
Будь мне лет двадцать, задохнулась бы от восторга. Но мне на много-много больше, и я ужасно устала играть роль молодой наивной девочки, отбрыкиваясь от навязчивых ухаживаний первого мажора страны.
Оно мне надо?
Нет!
— Сударыня, вы припозднились! — какая-то сердитая горничная надменно сделала замечание, впуская меня в фешенебельное «общежитие». — У нас так не принято, первый день и вы умудрились нарушить все правила дворцовой жизни, так, знаете ли, приличные дамы себя не ведут.
Она явно стояла под дверью и подслушивала жаркие разговоры, и воображение почтенной матроны разыгралось не на шутку.
— Добрый вечер. Полностью поддерживаю ваши правила, и завтра непременно передам моему господину, что прислуживать могу только с восьми до шести и с перерывом на обед. Покажите мою комнату, будьте так любезны и, если можно, распорядитесь об ужине, пожалуйста, я с утра ничего не ела.
— Вот пусть ваш господин вас и кормит! В такое время никто вам не ничего подаст, но в комнате есть печенье и холодный чай, спокойной ночи.
Она указала рукой на дверь и ушла к себе. Явно, уже наслышаны о моих похождениях и ненавидят, как падшую куртизанку. То ли ещё будет, учитывая наш последний разговор с Его Высочеством, он решил не играть в романтические отношения, а окунуться в них, развлечься, не думая о последствиях. Как в нашем мире Николай II и Матильда. Но я не балерина, и не куртизанка.
Вошла в свою новую маленькую комнатку и приятно удивилась. Очень милое, стильное жилое помещение, и будуар с ванной есть, и кровать шикарная, чистая, на столике под белой салфеткой притаилась маленькая вазочка с бисквитным печеньем, и остывший чай в чайнике.
— Наконец-то еда.
Быстрее умылась, с трудом сняла платье, а вот корсет снять не могу.
Как же бесит эта никчёмная деталь туалета. Какой садист-извращенец вообще придумал так изгаляться над женщинами?
И так и эдак…
А никак!
Пришлось сесть за стол в расстроенных чувствах, неужели, под конец этого ужасного дня ещё и спать придётся в оковах, и хотя бы утолить голод. Если что, найду ножницы и разрежу.
Взяла в руку бисквит, поднесла ко рту и откусить не смогла.
Неприятный запах ударил в нос, причём так сильно, что вместо голода появилось нестерпимое ощущение тошноты.
Вернула «вонючее» печенье обратно в вазочку и поняла, что на самом деле оно вообще ничем не пахнет. Это фантомный запах, и он в моей голове.
— Замечательно, и суток не провела во дворце, а уже получила ядовитые печеньки.
Теперь сомнений быть не может. Царя травят и очень тонко, без магических способностей или без анализа крови яд не распознать.
Забыв обо всём, втиснулась в другое платье, более скромное, что обнаружила в небольшом шкафу, и, наученная плохим примером царевича, тихонько распахнула окно.
По коридорам дворца я никогда не найду комнаты Волка, а с улицы вполне можно.
Прихватив бисквитные улики, вышла на широкий карниз, на окно повесила ленту, чтобы не промахнуться, когда буду возвращаться, и буду ли…
Перед авантюрой стоило подумать, что это второй этаж. И спуститься невозможно, но моему упорству можно позавидовать. Прошла назад, подальше от парадной части дворца и чуть не вскрикнула от радости.