Служебное расследование (СИ) полностью

Раздался звонок в домофон, и Люба с тётей Клавой переглянулись: кто бы это мог быть? С тех пор, как Влад, младший сын Любы, уехал в спортивный лагерь на сборы, она жила тихо и очень уединенно. Тётя Клава с апреля была на даче, сегодня только приехала.

Поднявшись из-за стола, Люба вытерла руки и пошла в прихожую.

— Кто там?

Молчание.

— Опять, видимо, к соседям, — вздохнула Люба. У соседки с пятого этажа Олеси не было домофона, а гости к ней приходили намного исправнее, чем ко всем остальным жильцам.

Нажав кнопку, Люба вернулась в кухню, где они с тётей Клавой делали окрошку. Тётя Клава сегодня приехала с дачи, на которой обычно проводила почти всё время с апреля до октября. Повод для визита в пыльный город был веский: в теплице появились первые в этом сезоне огурцы. Поспешила привезти племяннице.

Едва Люба устроилась за столом, как раздался звонок в двери.

Всё же кто-то пришёл к ним.

В глазок ничего не было видно, как будто кто-то специально его закрыл, но Люба рассудила, что красть у них нечего, помимо единственного богатства двух бедных девушек: сорокалетней Любы и семидесятилетней тёти Клавы.

Открыв двери, она несколько секунд ошалело смотрела на здоровенного загорелого детину в парадной военной форме, не смея поверить собственным глазам, пока он не произнёс, наконец, басом:

— Маам?

— Саня! — заверещала Люба и повисла на шее у сына. — Ты почему не предупредил-то?!

В коридор резво выскочила тётя Клава.

— Это я хорошо с дачи приехала! — насмешливо протянула она и, оттеснив Любу, обняла внучатого племянника. Да что там… Внук он ей, другой-то бабушки у него нет! Он всегда её бабушкой зовёт, и Владик тоже.

— Санечка, так почему не предупредил? У нас ведь только окрошка! Хоть бы из поезда позвонил! Вчера же переписывались с тобой! Ну ты и партизан!

— Сюрприз хотел сделать, мам! У меня и ключи есть, но я надеялся, что ты дома, не на дежурстве.

Старший сын Любы, Саша, вернулся из армии, где был два года, оставшись ещё на сверхсрочную после года срочной службы. Он служил под Калининградом, потому и загорел почти не нашим загаром. А как возмужал! Даже по сравнению с прошлым летом, когда приезжал в отпуск.

— Мам, да я спал и видел окрошку! Это же мечта, — сын улыбался голливудской улыбкой.

— Наконец-то мужчина в доме появился! А то Влад в лагере на сборах, и мать тут одна! — тётя Клава обнимала Сашу и похлопывала по спине.

— Я за хлебом и за тортом, ну и каких-нибудь вкусностей куплю! Сейчас, мигом! — Люба быстро сняла фартук.

— Мам, не расходись там особо! Окрошка же будет! Да и я кое-что привёз!

Люба махнула рукой, схватила сумку и выскочила за двери.

Люба — Любовь Евгеньевна Смолякова — жила и работала в небольшом городке в Подмосковье. С тех пор, как Сашке исполнилось семь лет, а Владу два года, отец исчез из их жизни. Он и до этого не особо присутствовал, работая постоянно в Москве, а домой лишь наезжая время от времени, но удача в лице одинокой и жаждущей любви дамы со столичной пропиской всё же ему улыбнулась. Дама, правда, была старше Витеньки на десять лет и не слишком хороша собой, но остальные плюсы компенсировали ситуацию. Дама потребовала, чтобы Витенька развёлся с женой и забыл о семье, и Витенька выполнил требования. Сердце у него особо не болело, он всегда очень мало времени уделял детям, даже когда бывал дома. Он участвовал в появлении на свет сыновей, содержал (надо отдать ему должное), а воспитанием всегда занимались Люба и тётя Клава.

Родители Витеньки, которым всегда не нравилась слишком простая невестка, внуками никогда не интересовались: работали, жили для себя. Имели право. Насильно мил не будешь.

— Я тебя одна подняла, Любаша, а сейчас мы вдвоём. Справимся, — сказала тогда тётя Клава. Она вышла на пенсию по вредности, взяла на себя заботу о доме и детях, а Люба работала, работала и работала, хватаясь за любой заработок, за все дежурства, порой сутками пропадая в больнице.

На алименты решено было не подавать, чтобы Витенька потом не потребовал у сыновей компенсацию. Мало ли что, жизнь может любой стороной повернуться. Сначала отец, видимо, всё же слегка мучимый чувствами вины и ответственности, немного помогал, присылал время от времени деньги. К праздникам, к первому сентября. А потом у них с новой женой родился сын, и на этом и без того редкие денежные переводы прекратились.

Тётя Клава не зря говорила, что подняла Любу в одиночку: это была чистая правда. Тётя Клава была старшей сестрой отца Любы. Мать Любы умерла при родах, а отец не справился с этим, покатился по наклонной. Если раньше он ещё время от времени появлялся в жизни дочери и сестры, то потом опустился окончательно, и его не стало пятнадцать лет назад.