Перед Николаем встал выбор: жениться на дочери одного из местных влиятельных людей и сделать резкий рывок в карьерном росте, или жениться на Любе и её проблемах, растить и воспитывать чужих детей.
Надо ли говорить, какой выбор сделал Николай? Впрочем, Люба его не осуждала. Разве он обязан брать в жёны женщину с детьми, женщину с проблемами, женщину с печальным опытом супружеской жизни? С «прицепом», как любит иногда выражаться народная молва?
Расстались они цивилизованно, и общались в дальнейшем вполне цивилизованно.
Николай сначала стал председателем клинико-экспертной комиссии, потом заместителем главного врача, а потом главный врач пошёл на повышение в министерство, и Николай занял его кресло.
Николай купил в киоске два стакана кофе, один протянул Любе. Некоторое время они молча смотрели на резвящихся детей.
— Как Ирина и Илья? — нарушила молчание Люба.
— Хорошо, спасибо, — улыбнулся Николай. Он очень любил своих детей и гордился ими. — Уехали в Сочи с дедом и бабушкой, на дачу. Илья с отличием окончил второй класс, Ириша в первый осенью пойдёт.
Он задумчиво сидел, облокотившись о колени. Люба бросала любопытные взгляды в его сторону: что за важный разговор у него? И откуда такая задумчивость?
В больших светло-карих глазах Николая была грусть. Похоже, устал он, ответственность давит. В отпуск ему пора.
Люба подумала, что с годами он стал только симпатичнее, подступающая зрелость добавила мужского шарма.
— Люба, — наконец начал он, выпрямившись. — К нам едет инкогнито из Петербурга.
— Чтооо?! — Любе стало смешно.
— «Ревизора» читала?
— Конечно, в школе, в восьмом классе.
— Ну вот. Готовься к служебной проверке.
— По поводу?..
— Кто-то бомбит министерство жалобами на тебя, Люба, уже не первый месяц. Даже меня приплели, расписали там, что у нас с тобой связь. А так — по накатанной: обвиняют тебя в коррупции, превышении должностных полномочий, в том, что принимаешь на работу своих да наших, в служебном подлоге. Короче, во всех смертных грехах. Признавайся, кому дорогу перешла?
— Никому, сразу могу сказать. Даже конфликтов с пациентами не было очень давно.
— И тем не менее… Принято решение о проведении служебного расследования.
— Откуда дровишки, Коля?
— Даша сказала. Инсайд из министерства. Они же там, в администрации, всегда знают больше, чем мы. Конечно, насчёт Петербурга я загнул, а вот из столицы приедет кто-то. И остановится в вашем санатории под видом пациента.
— О как! Некто отважный внедрится в самое пекло, в самую сердцевину вертепа?
— Вот именно. Но беда в том, что неизвестно, кто это будет. Даже не знаю, мужчина или женщина.
— Всё покрыто мраком, — задумчиво пробормотала Люба. — Детектив.
— Я тебя предупредил, Люба! Предупреждён — значит вооружён. Давай там, чтобы комар носа не подточил! Приведи всё в порядок. Знаю-знаю, что у тебя везде порядок, но сделай мегаидеальный порядок! Насколько я понял, дня два есть у тебя.
— Спасибо, Коля! Обязательно всё досконально проверю.
Николай подвёз Любу до дома. Повернулся к ней, положив руку на её сиденье.
Люба оперативно отстёгивала ремень безопасности. Она знала о склонности Николая к некоторой ностальгии и была готова к последовавшему вопросу.
— Любушка, ты как, надумала что-то по поводу нас с тобой?
— Коля, нет никаких «нас», да пожалуй, и не было! Я не встречаюсь с женатыми мужчинами.
— Всё простить не можешь… Но у тебя же нет никого, я знаю.
Надо же, какая осведомлённость!
— А этот инсайд откуда? — усмехнулась Люба, взявшись за ручку двери.
Но Николай перехватил её руку. Люба почувствовала слабый запах приятного мужского парфюма и напомнила себе, что должна быть твёрдой. Как скала.
— Не важно.
— Коля, ты забыл, что к нам едет ревизор? В том числе, по поводу слухов о нас с тобой?
— Очень жаль, что беспочвенных слухов, Любушка, очень жаль! Мы же взрослые люди. Ревизор приедет и уедет. А мы останемся.
— Коля, у меня тоже есть инсайд, и я в курсе, сколько у тебя взрослых отношений на стороне. И не хочу знать, да знаю. Так что не прибедняйся. Я очень благодарна тебе за информацию и за заботу, но на этом всё. Убери руку.
Николай вздохнул и отодвинулся.
— Я буду ждать, Любушка. Повторил я в миллионный раз, — немного грустно усмехнулся он. Но Люба понимала, что это часть игры.
«Как в некоторых мужчинах сочетается это? Быть хорошим семьянином, обожать своих детей, но при этом постоянно ходить налево?», — размышляла Люба, поднимаясь по лестнице подъезда. Слишком хорош, чтобы принадлежать одной женщине?
Миронов уже два дня жил в санатории. Вообще, за прошедшие годы он привык отдыхать за рубежом; особенно ему нравилось в Европе, где можно было не просто вялиться на солнце, лёжа на комфортабельном пляже, но и увидеть многие достопримечательности, окунуться в загадочную старину.
Яков Александрович не любил проводить время в праздности. Вот и сейчас он работает, хотя со стороны может показаться, будто отдыхает.