— Я не знала, насколько плохо всё, носила третьего ребёнка. Игоря не стало по той же причине, по которой не стаёт таких, как он. Передоз. Детям и всем, кто не был близок к его семье, мы лгали, что он погиб в автокатастрофе, в том числе, и тебе. Я была уже на пятом месяце, и анализы показали у будущего ребёнка серьёзные патологии. «Увлечение» Игоря даром не прошло. Врачи настояли на прерывании по медицинским показаниям. Во время операции у меня начались сильные осложнения, я была на волоске от гибели, докторам пришлось бороться за меня, а не за мою репродуктивную систему. Потом мне сказали, что всё, не смогу больше иметь детей. Вся жизнь впереди, а я одна, с двумя детьми на руках, да и без здоровья. Кому нужна? Мама решила спасать положение.
Таня замолчала, а Миронов покачал головой, незаметно бросив быстрый взгляд в сторону Любы:
— Таня-Таня, печально, конечно, я тебе искренне сочувствую, не позавидуешь тому, что ты пережила! Но поверь, есть люди, которые были в похожем положении, и остались при этом людьми. У тебя родители такие, что с ними не пропадёшь! Стоило ли брать грех на душу?
— Кто-то остался человеком, а я вот не смогла, да! У всякого свой выбор. Мама занялась поисками хорошего мужа для меня, и так уж получилось, что нашла! Однако ясно было, что у тебя вскоре возникнут вопросы. Моя мама всегда была в очень доверительных отношениях с твоей мамой, так и разузнала о болезнях, которые ты перенёс в детстве. Родители очень любят распространяться о своих детях по делу и не по делу. Свинка эта твоя оказалась буквально находкой. Дальше дело техники. У мамы на ту пору была лучшая клиника пластической хирургии, да и за бугор тогда ещё так активно не ездили по поводу и без. Мама была вхожа в любое медицинское учреждение. К тому же, восемнадцать лет назад было относительно немного клиник, занимающихся твоим вопросом. Мама насквозь видит людей, она безошибочно выбирала из персонала того, кто согласится сотрудничать. К врачам и медсёстрам, естественно, не обращалась, искала сотрудников, менее заинтересованных в репутации и добром имени учреждения. Потому в какую бы клинику ты ни пошёл, результат был бы одинаков. А съездить в тот же Питер ты не догадался.
— Если бы заподозрил, что со мной играют краплёной колодой, конечно, съездил бы. Я знал, что нельзя ограничиваться одним специалистом. Исходил из этого, а не из того, что меня ежесекундно предают и делают из меня дурака.
— Ну а потом, Таня? Ведь вскоре широкое распространение получило ЭКО! Я-то к тому времени выдохся, думать уже о больницах и лечении не мог. Ну а ты? Если бы ты предложила попробовать, я бы согласился, — Миронов пристально смотрел на Таню.
Она молчала, глядя в окно.
— Ты будешь как-то преследовать за всё это нас с мамой? — наконец выдавила она.
— Зачем оно мне сейчас? Я выбрался из мутной воды и даже вспоминать не хочу ни о чём. Ксюша и Рома хорошо ко мне относятся, так же, как и я к ним. Мы с ними не потеряемся. А вы живите дальше свою жизнь с Валерией Дмитриевной.
Миронов попросил у официанта счёт.
— Знаешь, Таня, спасибо! Ты даже не представляешь, насколько я рад теперь, что ты не хотела от меня детей. Потому что никогда и не любила меня. Это я любил. И я благословляю тот день, когда решил сделать сюрприз и без предупреждения прилетел в Болгарию! Тот день положил начало моей новой жизни. Такой жизни, о которой ты не имеешь представления. В которой таким, как ты и Валерия Дмитриевна, нет места.
Миронов расплатился, собрал со стола документы и быстро покинул кафе. Его машина была припаркована во дворах, и он несколько минут ждал Любу, вдыхая и выдыхая морозный воздух, глядя в не по-ноябрьски ясное небо. Ясное, но видно, что скоро сумерки. Скорее бы приехать домой к Любе! Пить чай в её тесной кухоньке и слушать рассказы Сашки, Марины и Влада о том, как прошёл их день.
Задумавшись, он не услышал, как подошла Люба. Понял, когда она обхватила его за пояс и прижалась лицом к его плечу. Миронов стиснул её в медвежьих объятиях.
— Расстроился и устал, — констатировала она.
— Я домой хочу, родная! Пойдём в машину.
— Да тихо ты, Влад, — громко шептал Сашка. — Разбудишь же!
— Да сам ты тихо, шепчешь, как орёшь!
Братья спорили, стоя у маленькой кроватки с ярко-синими бортиками и балдахином. В кроватке спал их младший брат, Женя. Он приехал с мамой из роддома только третьего дня, но уже привык и обосновался в квартире родителей. Правда, пока больше всего его интересовала мама и её молоко, а не большие мужчины, постоянно снующие вокруг, но видимо, так надо, чтобы они сновали. Маме нравится, а значит, и он, Женя, рад.
Люба и Влад переехали в Москву в конце ноября, когда Миронов купил квартиру. Яков и Люба тут же поженились. Приглашённых было немного: родители и дети Миронова, тётя Клава и Риф Рустамович, Сашка с Мариной, Влад и Ярославна со Степанычем. Посидели в хорошем ресторане, потанцевали, посмеялись от души.