Небо слегка посветлело, когда Надя вернулась к дому. Она подняла голову, взглянула на свое окно, ярко освещенное, и вбежала в подъезд.
На последних словах песни входная дверь отворилась — Надя вошла в квартиру.
— Мама! — удивленно спросила Надя. — Почему ты сидишь в коридоре?
— Сторожу преступника! — гордо ответила мать. — А он меня песнями развлекает.
— Преступник — это я! — подал голос Лукашин.
Надя устало сняла шубку.
— Мама, давай отпустим его на свободу!
Ольга Николаевна слезла со стула и отодвинула его, позволив Наде пройти в комнату.
— Замерзла? — заботливо спросил Лукашин.
— Нет, я на такси ездила!
Ольга Николаевна внимательно следила за происходящим.
— Куда ты ездила? — настороженно спросил Лукашин.
Надя раскрыла сумочку:
— Достала тебе билет на утренний поезд!
— Большое тебе спасибо! — Лукашин взял билет и поглядел на свет, изучая цифры компостера. — Ты правильно поступила! Ты меня выручила! Я бесконечно тронут! Я тебе несказанно признателен! Ты избавила меня от нудного стояния в очереди! Нижняя полка! У меня нет слов! И хотя у меня небольшая зарплата…
Тут Лукашин открыл форточку и… выбросил билет.
Ольга Николаевна мгновенно оценила ситуацию:
— Пойду-ка я к Любе продолжать встречать Новый год!
— Огромное вам спасибо! — поблагодарил Лукашин. Вспомнил вчерашнюю сцену у себя в московской квартире и добавил: — Вы замечательная мама!
Уже уходя, Ольга Николаевна пошутила:
— Смотри, Надежда, чтобы к моему возвращению здесь не завелся кто-нибудь третий!
— Не беспокойтесь! — твердо пообещал Лукашин. — Я этого не допущу!
Ольга Николаевна улыбнулась и ушла.
— Если ты помнишь, я обещала тебе вернуться с фотографией Ипполита. — Надя достала ее из сумки и водрузила на прежнее место.
Лукашин немедленно схватил фотографию и… разорвал ее.
— Ай-яй-яй! — приговаривал он при этом. — Какая жалость! Какой ужас! Какие мелкие кусочки!
— Ты авантюрист! — в бешенстве закричала Надя.
— Конечно… — улыбнулся Лукашин.
— Бандит! — негодовала Надя.
— Конечно… — И Лукашин попытался обнять Надю.
Надя забарабанила по его груди кулаками.
— Ты бесстыжий нахал! — сопротивлялась Надя.
— Конечно! — согласился Лукашин.
— Варвар! — Ярость Нади вдруг куда-то улетучилась.
— Ну, конечно! — Лукашин прижимал Надю к себе.
— Ты алкоголик! — слабея, проговорила Надя.
— Ну конечно! — шел к цели Лукашин.
— Ты обалдуй! — ласково сказала Надя.
— Да-да-да… — балдея от близости любимой, бормотал он.
— Ты знаешь кто? — прошептала Надя.
Но Лукашин уже целовал ее.
И сразу, как нарочно, раздался звонок в дверь.
— Не будем открывать! — попросил Лукашин. — Нас нет дома!
Снова звонок.
— Кто бы это ни был — мы не откроем!
Снова звонок.
— Странные люди! — Это уже говорила Надя. — Раз мы не открываем, значит, нас нет!
— А если мы дома и не открываем, значит, мы не хотим никого видеть!
Теперь они стояли обнявшись и не двигаясь, ожидая следующего звонка.
И когда он прозвучал, Лукашин воскликнул:
— Какая бестактность!
А Надя поддержала его:
— И какая невоспитанность!
Теперь звонили не переставая.
— Ну, это уже хулиганство! — взъерепенился Лукашин.
— Раз так, мы назло не откроем! — сказала Надя.
— Будем мужественны! Пошла игра, у кого крепче нервы!
Кому-то надоело звонить, и теперь он стучал в дверь и ногами и кулаками.
— Что они, рехнулись? — нервно сказала Надя.
— Надя, я тебя умоляю, не поддавайся панике! — призвал Лукашин.
— Придется открыть! — Надя высвободилась из объятий. — Иначе выломают дверь!
— Это сделаю я! — угрожающе сказал Лукашин.
Они вдвоем направились к выходу.
— Женя, держи себя в руках!
Вдвоем открыли. В двери покачивался сияющий Ипполит. Его радость была явно алкогольного происхождения.
— Ребята! Это я ломаю дверь!
В пальто и меховой шапке, заломленной набекрень, он проследовал в комнату:
— Я пришел пожелать вам счастья! Я голодный как зверь!
Ипполит сразу налег на еду.
— Я в первый раз вижу тебя в таком виде… — робко сказала Надя, а Лукашин растерянно молчал.
— А я на самом деле первый раз в таком виде… — все так же весело отозвался Ипполит. — Шел по улице малютка, посинел и весь продрог… Это я про себя… — Он приподнял ногу. — Ботиночки у меня на тонкой подошве. Вот он, — Ипполит показал ца Лукашина, — знает. Но хорошие люди подобрали меня, приютили, обогрели…
— Это заметно! — вставил Лукашин.
